Преподобный Елеазар, основатель Троицко-Анзерского скита

E-mail Печать PDF

Eleazar_of_AnzerГлава из «Соловецкого патерика» издания 1873 года.

Преподобный Елеазар почитается благоустроителем пустынной жизни на Соловецких островах. До него отшельники проводили жизнь уединенную на избранных местах, а со времени основания им скита собрались к нему, так что Троицко-Анзерский скит сделался рассадником, в котором воспитывались любители пустынной жизни.

Преподобный Елеазар родился в городе Козельске Калужской губернии в конце XVI века. Родители его, по фамилии Севрюковы, были купеческого звания и отличались особенным благочестием. В молодые годы обнаружилась в Елеазаре склонность к иноческой жизни. Набожные родители не хотели препятствовать доброму намерению сына и дали ему свое благословение. Прибыв в Соловецкий монастырь, Елеазар был принят в число братства преподобным игуменом Иринархом, и с усердием и ревностию занялся резным делом в Преображенском соборе. Строгим постом, постоянством в молитве, глубоким вниманием к самому себе, послушник приобрел уважение братии и любовь игумена, и был пострижен в монашество.

Не ища славы человеческой и стремясь к большим подвигам, Елеазар, по благословению преподобного Иринарха, оставил обитель и удалился на Анзерский остров, отделенный от Соловецкого на севере проливом в 4 версты. В то время этот остров был необитаем, только изредка приставали к нему беломорские суда и монастырские промышленники, занимавшиеся рыбною и звериною ловлею. Среди острова возвышается чрезвычайно крутая гора, называемая теперь Голгофой. С вершины ее в ясный летний день открывается величественный вид на необъятное пространство морских вод, на немалую часть островов Соловецкого и Муксалмского, берега твердой земли, остров Жижгин. Весь Анзерский остров с его холмами, покрытыми густым сосновым и березовым лесом, с его озерами разной величины, находится как бы под ногами.

Елеазар, плененный местоположением, поселился около озера, называемого "Круглым". Первым делом его было водрузить сделанный им самим деревянный крест, близ которого он устроил убогую хижину. Жизнь в соседстве одних только зверей и морских птиц сначала была для пустынника весьма тяжела. Много раз он испытывал диавольские страхования. Так, демоны представлялись ему то в образе знакомых людей, то в образе воинов, пеших и конных, иногда с оружием; они яростно устремлялись на Елеазара, как бы намереваясь убить, и говорили: "Зачем сюда пришел? Это наше место, и никто до сего времени не приходил сюда." "Не ваше," – говорил им пустынник, – "но Христа Бога моего, и Богу угодно, чтобы я здесь жил". Потом читал: "Да воскреснет Бог" – и этою молитвою прогонял незваных посетителей. Иногда они являлись в различных страшных образах, со скрежетом зубов и воплем; бывало и так, что вдруг над кельей его раздастся как будто гром или выстрел из многих орудий. Но Бог утешил подвижника радостным видением: в одно время, когда он сидел в своей келье, явилась пред ним Пресвятая Богородица и сказала: "Mужайся и крепись, Господь с тобою, напиши на стенах кельи: Христос с нами уставися". Подав ему трость и четки, Царица Небесная сделалась невидима. В другой раз он слышал пение: "Вознесу тя, Господи Боже мой, яко подъял мя еси и не возвеселил еси врагов моих о мне," и присовокупил: "буди имя Господне благословенно отныне и до века."Для снискания себе пропитания, а также для управления в труде, пустынник занимался деланием деревянных чашек, которые ставил у морской пристани: мореплаватели, находя эти чашки, охотно брали с собою, оставляя взамен их хлеб и другие съестные припасы. Через несколько времени, в 1616 году, инок Елеазар встретился в пустыне с таким же подвижником, Соловецким иеромонахом Фирсом, и принял от него пострижение в схиму. С принятием схимы пустынник увеличил свои подвиги и перешел на другое место жительства, к морской губе, называемой ныне Троицкою, вдающейся в остров на две версты. Здесь он нашел ветхую часовню, которую перестроил своими руками. Келейным занятием его было по-прежнему приготовление деревянных чашек.

Мало-помалу молва об Анзерском пустыннике распространилась по Беломорскому берегу, и к нему собралось несколько ревнителей безмолвия и уединения. Елеазар не решился удалиться от людей, ищущих, подобно ему, душевного спасения, и составил из них небольшое братство пустынножителей.

Преподобный Елеазар ввел для сподвижников древний порядок пустынной жизни. Каждый пустынник имел особую келью, не в дальнем расстоянии от других, пребывал в ней в посте и молитве, занимаясь каким-либо рукоделием для своего пропитания, никого не принимал к себе и сам не ходил, кроме собрания на общую молитву. Общая молитва совершалась или в часовне, или в келье преподобного Елеазара: с вечера отправляли вечерню, читали Псалтирь, пели каноны Господу Иисусу и Пресвятой Богородице, исповедовали свои помышления и грехи наставнику; утром служили литию, утреню, часы, и затем подвижники уходили на безмолвие в свои кельи. Преподобный Елеазар был примером подвижничества для всех учеников: умерщвляя свое тело постом, бдениями и коленопреклонениями, он имел на себе железные вериги, рубил дрова, носил воду. Время, свободное от этих трудов, он употреблял на переписку полезных книг: "от многаго божественнаго писания," сказано о нем во вкладной скитской книге, "различныя повести собра, и три книги Цветника своею рукою написа уставом, также и чин монашескаго келейнаго правила в писании добре истолкова; братии своей патерик о уставе и благочинии скитском положи, и старчество и инии книги своею рукою написа." Как преподобный умел побеждать свои пожелания, показывает следующее повествование жизнеописателя его: «Случалось, что ему приходило на мысль вкусить рыбы; он приготовлял ее, ставил пред собою и, не дотрагиваясь, укорял себя в невоздержании. Нетронутая пища, оставаясь в келье, разлагалась, – тогда подвижник говорил себе: "Ешь теперь, если хочешь"».

Не терпя таких подвижников самоотвержения, враг искуситель усиливал свою злобу на Преподобного. Соловецкий игумен Иринарх, глубоко уважая Елеазара, нередко и сам посещал его для духовной беседы, и приглашал чрез слугу к себе в монастырь. Однажды является этот слуга с лошадью, заложенной в сани; подскочив к окну кельи, он передал от игумена поклон и приглашение приехать в монастырь. Елеазар начал собираться в путь и раньше обыкновенного совершил утреннее молитвенное правило. Заметив, что посланный часто уходит из кельи во время службы, он спросил его: "Зачем так часто отлучаешься из кельи?" – "Лошадь посматриваю, не смирно стоит," – был ответ. По окончании молитвы Елеазар хотел пред отъездом вкусить пищи и угостить приезжего и пред вкушением, по обычаю, стал читать молитву Господню, но лишь только произнес: "и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго", – мнимый слуга мгновенно исчез. С ужасом подвижник взглянул в окно, но на дворе не оказалось даже и следов приезжего. Тогда он понял, что это было искушение от диавола, и возблагодарил Господа Бога, не допустившего посмеяться над ним врагу. Иногда враг человеческого рода воздвигал на Преподобного злых людей. Так, однажды он положил на сердце некоторым береговым жителям ограбить подвижника, внушив им мысль, будто у него большие богатства. Эти люди приплыли к острову и приблизились к бедной келье старца, который, предугадывая намерение их, обратился с молитвою о защите к Богу. Злодеи, не успев ничего сделать, как бы обезумели и стали несмысленно кружиться около кельи. Сжалившись над ними, преподобный Елеазар вышел к ним и спросил: "Зачем, дети, вы пришли и чего хотите?" Но несчастные не отвечали и продолжали кружиться. Тогда подвижник молил Бога о разрешении пришельцев от невидимых уз, и молитва его была услышана; очнувшись, злодеи пришли в себя и с раскаянием просили у старца прощения. Преподобный простил их, и, наставив никогда не желать чужой собственности, отпустил домой.

Как ни убегал подвижник славы человеческой, но он сделался известен даже царствующему дому. Игумен Иринарх, в царствование Михаила Феодоровича находясь в Москве по делам монастыря, был принят родительницею царя, великою старицею Марфой Ивановной. В беседе с ним старица спросила: "правда ли, что на Анзерском острове проживают отшельники?" Когда игумен отвечал утвердительно, старица подала ему мысль об устройстве для них храма и пожертвовала для этой цели 100 рублей. Сами Анзерские пустынники давно желали устроить себе храм Божий, но, не имея достаточных средств, не знали, как приступить к делу. Теперь они видели, что Промысел Божий печется о них, внушив такую мысль родительнице царя. Другое обстоятельство еще более помогло Анзерским пустынникам исполнить свое желание в скором времени. Один старец, Александр Булатников, впоследствии преемник знаменитого келаря Троицко-Сергиевой лавры, Авраамия Палицына, уважаемый царем и всей его фамилией, знал лично преподобного Елеазара. Он вместе с игуменом Иринархом, извещал патриарха Филарета об устроении Анзерскаго скита и неимении у пустынников храма. Грамотой 18-го марта 1620 года патриарх предписывал Соловецкому игумену Иринарху послать в скит плотников и срубить храм в клетку, во имя Св. Троицы с приделом преподобного Михаила Малеина, обещаясь прислать от себя образа, сосуды, облачения, книги и все, что необходимо для богослужения. Со своей стороны, царь, грамотой 20-го января 1621 года, повелевал Анзерским пустынникам иметь содержание от Соловецкого монастыря, не вмешиваясь в управление монастырскими угодьями, быть в послушании у Соловецкого настоятеля и соборных старцев, самоволия и бесчиния не делать, мирских людей к себе не принимать, всячески удаляясь молвы и смятения.

С построением храма, Анзерские пустынники хотя не оставляли своих келий, но чаще стали собираться для общей молитвы. Иеромонах Варлаам совершал для них богослужение и, в качестве "строителя" скита, пользовался некоторой властью над скитянами. Сам Елеазар избежал начальствования и оставался духовным руководителем и советником братства. Но вскоре, в 1624 году, вероятно по воле царя или патриарха, он должен был принять на себя бремя правления, которое отягчилось для него потерей покровителя и друга – Соловецкого игумена Иринарха. Каких духовных даров достигли оба подвижника, обнаружилось в следующем обстоятельстве: когда наступил для Иринарха смертный час, Елеазар, будучи в своем скиту, сказал братии: "Друг мой собеседник о Господе игумен Иринарх сегодня умирает, – мне надобно поспешить в обитель, но уже не застану его в живых." Иринарх же, на одре смертном, пред Соловецкой братией произнес: "Брат мой духовный Елеазар сегодня отправляется из своего скита в нашу обитель и желает прибыть прежде моей кончины, но, по воле Божией, уже не увидит меня в живых."

При новом Соловецком игумене Макарии, грамотой 7-го Февраля 1628 года, число братства в Анзерском ските определено в 12 человек, и на это число повелено отпускать, через Соловецкий монастырь, из доходов Двинской области – на одежду по 2 р. на человека, на содержание по три четверти ржаной муки, по осьмине овса, солоду, по полуосьмине круп и толокна, на церковные расходы – пуд воску, три ведра красного вина, 10 фунтов ладана, на просфоры – по четверти пшеничной муки, и, кроме того, 5 р. на дрова. Благодаря такой заботливости царя Михаила Федоровича, материальное положение Анзерских пустынников было обеспечено. Милостивое расположение царя к Анзерскому скиту увеличилось еще более со времени счастливого события в царском семействе. В беседе с Александром Булатниковым царь выразил ему свою скорбь, что не имеет по себе наследника, прибавив: "Кто бы мог помолиться, чтобы Господь разрешил наше неплодие? "Есть, государь," – отвечал старец, – "в твоей державе один подвижник, которого молитву, верую, услышит Господь Бог," и рассказал о жизни и подвигах преподобного Елеазара. Благочестивый царь обрадовался этой вести и послал просить пустынника в Москву. Преподобный Елеазар отправился. В первой же беседе с ним царь открыл цель приглашения его. Подвижник, утешая царя, сказал: "По вере вашей Господь Бог не оставит вас без наследника престола." Государь принял эти слова за предсказание и оставил старца в Чудовом монастыре в ожидании. Скоро Господь утешил царя, даровав ему сына Алексия (1629 г.). Рождение царевича принесло царскому дому радость и торжество. Не был забыт при этом и Анзерский пустынник, пребывавший в Чудовом монастыре. Царь, призвав к себе Елеазара, предлагал ему почести и чины духовные, но смиренный подвижник отказался от лестных предложений, намереваясь окончить жизнь свою в пустынном уединении.

Уважая Анзерскаго строителя, царь хотел упрочить существованье скита его, и, грамотой 31-го июля 1633 года, объявил Анзерский скит независимым от монастыря и разрешил пустынникам избирать строителей из своей среды, иметь братии 12 человек и 2 мирян для рубки дров, провинившихся не посылать в Соловецкий монастырь для исправления, но смирять их по своему усмотрению. Соловецкому игумену предписывалось не вступаться в управление скитом, не посылать туда строителей, не делать пустынникам никакого притеснения и не препятствовать желающим из Соловецкой братии переходить в скит. А Двинскому воеводе, особою царскою грамотой того же 31-го июля 1633 года, было повелено, под опасением опалы, высылать в Анзерский скит, своевременно и сполна, назначенное содержание на казенных подводах и судах, помимо Соловецкого монастыря. Впрочем, зависть и недоброжелательство злых людей причиняли скитянам немало скорбей и беспокойств. 13-го июля 1634 года приезжали к острову злоумышленники с явною целью грабежа, но в то время приплыли к устью губы поморские ладьи, и воры, устрашившись, бежали. По жалобе преподобного Елеазара, царь, грамотой 31-го января 1638 года, повелевал Сумскому воеводе охранять скит от разбойников и недоброжелателей.

В это время скитское братство увеличилось несколькими замечательными лицами. В 1634 году вступил в скит Никодим, который сделался любимым учеником преподобного Елеазара и, по смерти его, занял место строителя. Сюда пришел, по стремлению к строгому подвижничеству, московский священник Никита. Скоро он принял монашеское пострижение с именем Никона. Пламенная душа Никона созревала в Анзерской пустыне в подвигах поста и молитвы для будущих трудов церковного управления в звании новгородского митрополита и потом всероссийского патриарха. Никон каждый день прочитывал Псалтирь, каноны Господу Иисусу и Божией Матери, и клал 1000 поклонов. Но недолго этот новый подвижник служил назидательным примером для скитского братства: Промысел Божий, видимо, вел его к высшему служению, – и Никон переехал в Кожеезерскую пустынь.

Прежняя церковь сделалась тесной для умножающейся братии, и преподобный Елеазар решился построить каменный храм Знамения Пресвятой Богородицы, мерою в 5 сажень. Средств, сбереженных временем, оказывалось почти достаточно; но, в крайнем случае, имелась в виду, благотворительность некоторых из поморских жителей. Пустынники повергли пред царем новую просьбу о разрешении устроить каменный храм и вскоре получили разрешение. Благочестивый царь, приняв живое участие в деле, начинающемся к славе Божией, предписал двинскому воеводе, князю Львову, отпустить из таможенных сборов на это строение двести рублей, с тем, чтобы Анзерские пустынники молились Богу за упокой души родителя его, патриарха Филарета. Мало того, царь повелел Львову послать в скит строителей с рабочими людьми, опытными в каменном деле. Соловецкому же игумену Варфоломею, в грамоте 12-го января 1638 года, было приказано дать с монастырского завода для предполагаемого строения кирпич и известь, с платою из сумм, принадлежащих Анзерскому скиту, т. е. пожалованных царем и имеющихся в соборе.

Но доброму намерению не суждено было исполниться в скором времени. Соловецкому игумену Варфоломею не нравилось дело, задуманное Елеазаром, а потому он донес в Москву, что Анзерский строитель начинает церковное строение не по средствам, и в монастыре нет в готовности материалов. Хотя Варфоломей в следующем году оставил настоятельство, но строение каменной церкви замедлилось на неопределенное время. Преподобному Елеазару пришлось испытать много неприятностей и огорчений. Несмотря на это, он не унывал и не оставлял своего намерения. Через восемь лет новый случай помог ему приступить к начатому делу. Алексей Михайлович, вступив на престол по кончине родителя своего, вспомнил об Анзерском пустыннике, предсказавшем некогда рождение его, и пожелал видеть его. Преподобный, несмотря на старческую дряхлость, отправился в столицу, и был милостиво принят государем. Царь вручил ему подтвердительную ручную грамоту 11-го февраля 1646 года, а Соловецкому игумену Илии повелел по предположенной мере выстроить в скиту каменную церковь и донести в приказ большого дворца боярину князю Львову, во что обойдется строение. Теперь, казалось, все препятствия были устранены; тем не менее, игумен Илия не приступал к постройке, пока не получил подтверждения о царской воле от двинского воеводы, князя Ромодановскаго. Между тем, негодуя на Елеазара, он успел выдержать его некоторое время в Соловецком монастыре в заключении.

Наконец, подвижник имел утешение не только видеть успешное строение храма, но и лично заправлял постройкою, участвуя во всех трудах братии. Так, когда раннею весною не было доставлено из Соловецкого монастыря достаточное количество кирпича, и рабочие оставались без дела, преподобный Елеазар, несмотря на лед, носившийся в море, сам с несколькими людьми отправился на судне в монастырь. Нагрузив ладью кирпичом и известью, пловцы на обратном пути были затерты льдом. Опасность была великая, но Преподобный, не теряя присутствия духа и упования на Бога, взялся за руль и спас всех от явной гибели. При усердных трудах Елеазара и его сподвижников, скитский каменный храм с трапезою и кельями для пустынников, устроился, но освящен был уже по кончине строителя.

В то время, когда Анзерский пустынник изнемогал под бременем забот и лет, прежний его сподвижник, Никон – митрополит Новгородский, а впоследствии всероссийский патриарх, был ему помощником и утешителем. Помня Анзерский скит, в котором принял пострижение, Никон почти каждую свою грамоту Соловецким властям заканчивал припискою: "Да пожалуйте Бога ради и нашего ради прошения, Анзерских старцев жалуйте и берегите;" или: "Да поберегите Анзерских старцев, строителя и братию, а мы, елика сила наша будет, рады вам помогать." Всякую просьбу бывшего своего наставника Елеазара, Никон старался исполнять с точностью. Так, в грамоте Соловецкому архимандриту Илии 1651 года, митрополит писал: "Бил челом Живоначальныя Троицы Анзерския пустыни строитель старец Елеазар с братиею, чтоб к ним в Анзерскую пустыню из Соловецкаго монастыря отпустить велел больничнаго старца Кирика; и как к тебе сия наша грамота придет и ты бы в Анзерскую пустыню больничнаго старца Кирика отпустил." Сделавшись же патриархом, Никон еще с большею любовью благотворил Анзерскому скиту. Грамотой 29-го апреля 1655 года он извещал, что, по ходатайству его, государь повелел увеличить жалованье Анзерскому скиту и давать по пуду ладону, по три пуда воска, по 5 ведер церковного вина, по четыре четверти пшеничной муки на просфоры, строителю и братии прибавить по рублю, отпускать денежную выдачу и вновь прибывшим пяти инокам. Вместе с тем патриарх и от себя препроводил милостыню – Елеазару два рубля, и 11 человекам братии, каждому по рублю. В другой раз патриарх послал в скит серебряные оклады на иконы, весом 7 ф. 8О 1/2 зол., 250 рублей деньгами, 11 осетров для братии и белугу для Елеазара, прося молитв соборных и келейных.

Среди разнообразных забот о благоустроении своего скита преподобный Елеазар приближался к кончине и созревал для вечности. Опыты своей духовной жизни он изложил в рукописи и сохранил их на память ищущим спасения.

"В одно время стою я пред образом Христа Спасителя и со слезами молюсь, говоря: Владыко Христе, Царь и Создатель мой! Что воздам за Твою ко мне милость? Ничто же благо сотворих пред Тобою," – и вижу, как бы голубь прикоснулся к моему лицу и, сказав: "Богу принесу слезы твоя," стал невидим. После сего возрадовалась душа моя."

Когда скончался у нас брат Тихон, другой брат, также Тихон, взял себе две книги, принадлежавшия умершему. Настало время вечерней молитвы. Братии собралось в церковь только еще четыре человека. Вдруг я заметил над главами иноков некую силу Божию в виде голубине, но у Тихона этого не было. Много дивился я, не понимая тайны. Но вскоре провинившийся подошел ко мне, и, с умилением каясь в проступке, испросил себе прощение."

"Когда меня угнетали многия скорби, так что я близок был к мысли оставить Анзерский скит, мне неоднократно слышался неведомый голос: "не бойся, Господь с тобою", или: "в терпении вашем стяжите души ваши" (Лук. 21, 9), или: "вы, сильнии, немощи немощных носите" (Римл. 15, 1). Таким явлениям я не верил, чтобы не впасть в прелесть вражию. Но неверие мое исчезло при следующем явлении: стою я в келии и смотрю в окно; в это время внезапно представилось мне, будто на полуденной стороне разразился страшный гром и послышались Евангельския слова укоризны: "о, роде неверный и развращенный, доколе буду с вами, доколе терплю вы?" (Матф. 17, 17).

В то же скорбное для меня время, было мне следующее видение: стою я будто в какой-то прекрасной долине. Некто подошел ко мне и, указав на небо, сказал: посмотри! Взглянув, я увидел по всему небу необыкновенно светлый луч, подобный радуге. Немного спустя, незнакомец снова сказал: "подними еще взор свой к небу." Я повиновался и узрел среди неизреченнаго света образ Господа Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы, Иоанна Предтечи и двух Апостолов. Наконец, неведомый мне светоносный юноша в третий раз произнес: "воззри еще к небу!" Я опять поднял взор и на этот раз увидел Нерукотворенный образ Христа Спасителя, величины необычной. Затем, незнакомец, упрекнув меня в малодушии и недостатке терпения ради Того, Кто все претерпел за нас, стал невидим."

"Однажды, по своему обыкновению, я совершил в келии краткую молитву Иисусову и полагал поклоны, а потом, стал читать молитву ко Пресвятой Богородице, говоря: "Пресвятая Госпожа Владычице, Богородице, спаси меня грешнаго!" и вот внезапно является предо мною Пресвятая Богородица, в сиянии небесной славы, имея три светлыя звезды – одну на главе и две на раменах. Царица Небесная произнесла: "Елеазар, не переставай призывать Меня в своих молитвах, и Я буду помогать тебе до исхода души твоей."

"В великом посту, в один недельный день, во время литургии я сподобился видеть Царицу Небесную, стоявшею умиленно против своего образа, около леваго клироса, лицем на церковь. Когда мы с обоих клиросов вышли на средину и стали петь: "о Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь," Владычица сошла с своего места и стояла пред нами, пока мы кончили пение.В другое время, в церкви св. Троицы, Царица Небесная явилась мне в том виде, как Она изображена на Смоленской иконе, держа на левой руке Предвечнаго Младенца, и сказала: "Елеазар, храните заповеди Христовы и устройте во имя мое храм." С этими словами видение кончилось."

В той же церкви однажды явился мне апостол Павел, с образом Знамения Божией Матери в десной руке, и сказал: "Елеазар, когда приходите в храм, покланяйтесь образу Христа Спасителя со страхом и трепетом; скажи о сем братии."

"Некогда пришел мне помысл: что я творю угодное Богу моему и что значат мои труды и моления? Потом я, встав, помолился с особенным усердием: "Владыко, Боже Отче Вседержителю, вразуми меня, как прославлять пресвятое имя Твое!" Поcле этой молитвы я услышал небесный голос: "всякий день молись, говоря: Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благословение... Господи, прибежище был еси нам в род и род... Сподоби, Господи, в день сей без греха сохранитися нам."

Повесть свою о чудесных явлениях Преподобный утвердил своею подписью так: "грешнаго старца Елеазара."

13-го января 1656 года Анзерский скит лишился своего основателя и строителя Елеазара. Кончине его предшествовала краткая и легкая болезнь старости и изнурения. На смертном одре старец еще беседовал со своими учениками, увещевая их жить добродетельно, не изменять устава и благочестивых обычаев скита, и обещая им благодатную помощь Божию. Наконец, подвижник наименовал своим преемником в попечении о братии своего ученика и сподвижника Никодима и, причастившись св. Христовых Таин, мирно предал дух свой Богу.

Явления и чудесная помощь страждущим показывали, что преподобный Елеазар обрел благодать у Господа. Один инок Онуфрий некогда впал в такое уныние, что ослабел телом и лишился рассудка. В минуту самых тяжких страданий явился ему Преподобный, сотворил за него молитву и мгновенно исцелил немощного.

Анзерский иеромонах Измаил впал однажды в тяжкую болезнь, не мог выходить из кельи и слег. В сильном изнеможении он как-то заснул, и ему представилось, что преподобный Елеазар выходит из своей часовни и приближается к келье больного. Страдалец проснулся и, забыв о своей болезни, встал с одра и спешно подошел к окну, чтобы удостовериться в явлении, но никого не увидел. С этих пор он почувствовал себя совершенно здоровым.

Того же скита инок Макарий, искусный в живописи, задумал написать изображение преподобного Елеазара, но не знал, какой вид имел Преподобный. Скучая об этом, инок, после вечернего правила, лег на одр и уснул. Вдруг он видит пред собою преподобного Елеазара, который говорит: "Ты, брат, желал меня видеть, и вот я теперь стою пред тобою." Инок в страхе проснулся и увидел уже наяву Преподобного. Тогда Макарий пал на колена и поклонился явившемуся, который стал невидим. Припомнив черты лица его, инок изобразил его кистью.

В одно время Анзерскому строителю Исаии, мужу добродетельному, нужно было отправиться в Соловецкий монастырь. Хотя и было время зимнее, но пролив, разделяющий острова Соловецкий и Анзерский, был свободен от льдин: строитель поплыл на небольшой лодке с одним из братии. На обратном пути они были застигнуты массою льда, принесенного ветром с моря. Огромные льдины, окружив лодку, понесли ее в открытое море. Путники в ужасе выскочили из лодки на льдины и пустились поспешно к берегу, между тем, Исаия оступился и едва не погиб. В это время явился ему преподобный Елеазар и спас его от смерти. До Анзерскаго берега, куда путники пробирались, было еще не близко, а движущийся лед уносил их в противоположную сторону; к большей беде наступила ночь. В изнеможении несчастные обратились к Господу с усердною молитвою об избавлении от опасности и стали призывать на помощь преподобного Елеазара. И вот, при тусклом свете луны, они увидали, что на другом конце льдины стоит преподобный Елеазар и заправляет ею к Анзерскому берегу. Обрадованные иноки хотели приблизиться к Преподобному и поклониться ему, но он стал невидим. Между тем льдина очутилась у самого берега Анзерского острова, – и путники вышли на берег благополучно.

Чтобы иметь более полное понятие о том, как понимал иночество преподобный Елеазар, и как он руководил других в подвигах иноческой жизни, мы признаем полезным сделать извлечение из его наставления новоначальным инокам. В этом наставлении Преподобный сначала предлагает общее поучение о вере и нравственности, а также о покаянии. Потом обращает внимание инока на данные им обеты и приводит чин малого пострижения, где с особенной подробностью останавливается на поручении новоначального монаха в послушание старцу. Далее, излагаются подробные правила о ночных искушениях и приводятся разные мнения, касающиеся соблюдения чистоты телесной. Засим даются наставления в случай страхования ночного. Есть у преподобного Елеазара и особое наставление о келейном пребывании с братом. Остальная часть устава состоит из выписки поучений инокам св. Ефрема, Исаака Сирина и некоторых других.

Наставление преподобного Елеазара знакомит нас с правилами и обычаями иноческой жизни в его время. «Так, ищущий иночества», – пишется в наставлении, – «приходит в общежительство, припадает к ногам игумена и молит его и о Христе братию, чтобы его причли к избранному стаду. Игумен повелевает ему остаться в монастыре и трудиться, Бога ради, с прочими трудниками и наблюдает его усердие и веру. Усмотрев благое в нем произволение, по совету с братией, игумен назначает день пострижения. С радостию о Господе принимает послушник это слово. Его отводят в особую келью и повелевают без сна проводить всю ночь. Игумен избирает из братии старца, который мог бы наставлять новоначального инока. Избранный старец молит игумена, чтобы не возлагал на него такого тяжкого бремени, признавая себя самого нуждающимся в наставлении и руководстве. Игумен делает ему замечание за ослушание, и старец повинуется. Он берет благословение у игумена, говоря: "Святыми твоими молитвами Господь да спасет и сохранит нас от козней диавола и наставит на истинный путь." Тогда вводят готовящегося к пострижению в церковь, совлекают с него мирское одеяние, и екклисиарх возлагает на него свитку. Пред царскими дверями ставят аналой, на который кладут Евангелие и ножницы, и новоначального приводят с левой стороны. Тогда игумен или священник по уставу постригает, и по окончании обряда, помещают постриженного по левую сторону царских дверей с Евангелием, и братия, целуя Евангелие, спрашивают нового инока о его имени по ангельскому образу; он называет свое имя. Братия говорит: "Спасай душу и моли Бога за государя царя." Инок отвечает: "Бог спасает и помилует". Тогда берут у инока из рук Евангелие. Игумен призывает старца и, взяв новоначального инока за правую руку, передает его в послушание старцу, с словами: "Се, приемлеши, брате, в послушание себе брата от святаго Евангелия чиста; не токмо греси его заглажены, но имя мирское его заглажено и написано имя его на небесех ангельскаго образа. Какова его емлеши чиста, такова его чиста постави и пред Богом и учи его молитве Иисусовой, смиренно, послушанию и всему благочинию монастырскому; а ты, брат, имей старца в Христов образ, живи у него в послушании до кончины своей, ни в чем не прекословя, и всегда имей в уме пострижение, как обещался Богу. Если будешь добр, от Бога восприемлешь милость, а от нас благословение, старца же своего молитвенником о себе к Богу. Если станешь жить не по монастырскому чину, то вотще наше обещание, и получишь все монастырская наказания, как бывает с прочими безчинниками." После наставления старец с новоначальным принимает благословение от игумена и идет к Чудотворцам, и там, сотворив с ним обычное начало и отпуст, ведет его в свою келью, где говорит: "Достойно есть" и, совершив все по келейному чину, читает с иноком часы и кадит образа. После этого учит его Иисусовой молитве и наставляет от божественного писания внимать иночеству, соблюдать душу свою чистою пред Богом, повиноваться настоятелю, иметь духовную любовь ко всем; показывает ему, где в келье совершать правило, где стоять и т. п. При звуке благовеста старец ведет инока в собор к месту новоначальных и, принимая благословение у настоятеля, спрашивает, где стоять новому иноку. Начало полагает вместе с ним, часто надзирает за ним, или стоит вместе с ним, указывая ему соборный чин до подробностей. После литургии идет с ним в трапезу, ставит его среди новоначальных и, по указанию келаря, сажает за стол и дает ему часть просфоры; внушает сидеть в молчании с молитвою, пить и есть, что поставят, умеренно, не иначе, как с благословения старца. Он учит инока, идя из собора и в собор, на монастыре не стоять, ни с кем не говорить, не глядеть на что-либо, а идти своею дорогою и клубок иметь на голове низко опущенным. Возвратившись в келью, обучает его келейному чину и дозволяет отдохнуть. Старец берет у казначея нужное одеяние и совершает вместе с новоначальным молитвы, поклоны и все келейное правило, пока навыкнет. Для умеющего грамоте полагается келейное правило такое:

Канон Иисусу, канон Богородице, Ангелу-хранителю, Чудотворцам, повечерница, полунощница, из Псалтири по четыре кафизмы на день, часы, 300 поклонов земных, 600 молитв Иисусовых: "Господи, Иисусе, Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго," и 100 молитв Богородице: "Владычица моя, Богородица, помилуй мя грешнаго," также молитвы за царя и его дом, за воинство, за митрополита, за игумена, отца духовнаго, отца келейнаго, за келейную и за всю братию, за посланных на службу и труждающихся, в немощи лежащих и милостыню творящих, и зло творящих и милующих, за сродников и всех православных.

Начало этого правила полагается так: "Боже, очисти грехи мои и помилуй мя" (поклон).
"Создавый мя грешнаго, помилуй мя" (поклон).
"Без числа согреших, Господи, прости мя" (поклон).
Достойно есть. Слава и ныне. Господи помилуй (трижды).
Господи благослови. Господи Иисусе Христе Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матери, и святаго Ангела хранителя и преподобных и Богоносных отец наших Зосимы и Савватия и всех святых, помилуй нас, аминь. Слава Тебе Боже наш, слава Тебе всяческих ради (трижды). Боже очисти мя грешнаго и помилуй мя, яко николиже благо сотворих пред Тобою, но избави мя от лукаваго, да будет во мне воля Твоя, и отверзу уста моя недостойная и восхвалю имя Твое святое Отца и Сына и Святаго Духа, и ныне и присно и во веки веков, аминь. Потом: Царю Небесный, трисвятое, по Отче наш, Господи помилуй, 12 раз; Придите поклонимся. Псалом 50. Верую во единаго Бога.

Неумеющим грамоте правило полагается на каждый день: три тысячи молитв Иисусовых, триста Богородице и триста поклонов и заздравное поминовение за Царя и прочих. Старец, прежде всего, должен озаботиться неумеющаго грамоте научить молитве Иисусовой и делать отпуст, и читать: "Достойно есть." Вообще же, он должен иметь попечение о порученном ему иноке, как о своей душе, наблюдать за жизнью его, наставлять и ни в чем не дозволять делать опущения, потому что, кто чему научится в новоначалии, в том и пребудет. Без дозволения старца не должно ничего ни принимать, ни давать кому-либо, ни учиться, ни говорить с кем-либо. Когда Господь сподобит идти ко святому Причащению, то братия прощаются друг с другом в келье, потом приходят к Чудотворцам, кладут по обычаю начало, прощаются у Чудотворцев и целуют мощи их. На литургии пономарь поставляет аналой и на нем образ Богородицы; братия прощаются с игуменом по одному, потом целуют образ Спасителя и икону Пречистой, делая пред целованием два поклона, а третий после целования, и подходят к Святым Тайнам по два. Когда выйдет игумен из царских дверей с Причастием, кладут три земных поклона и причащаются с открытою головою. После причащения в клобуках принимают просфору, умывают уста и руки над чашею и отирают полотенцем.

Касательно погребения инока в наставлении сказано, что вся братия должна присутствовать при нем, если не препятствует крайняя необходимость. Начало полагается обыкновенно: целуют усопшего в уста и прикладываются к образу, который положен на нем. После погребения кладут пятнадцать поклонов, говоря следующие стихи: "помяни Господи душу раба Твоего нашего инока (имя), иже в житии сем, яко человек, согреши; Ты же яко Человеколюбец помилуй и прости его, и вечныя избави муки и небесному царствию причастника быти сподоби и душам нашим сотвори полезная. Отреши (разреши) Господи душу раба Твоего инока (имя), да славою воскресения Твоего во всех светлостех живет всегда и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь."

Жизнь инока есть всегдашний пост и молитва; но время св. Четыредесятницы издавна отличалось усугублением подвигов. Пред наступлением Великого поста, в неделю сыропустную, после утрени, настоятель говорил братии следующее поучение: "господие священницы, и старцы, и вся братия, молим ваше преподобие; наступает Божия Четыредесятница – святый Великий Пост; должно нам готовиться к духовным подвигам поста, отложив мрачныя и темныя душевредныя греховныя дела, и облекшись во оружие света; и тако уготовавшись, идти к спасительным подвигам поста и воздержания. Господь наш и Бог сам постился 40 дней, не имея греха, но нам подавая образ; а мы грешные какими безчисленными грехами повинны пред Богом? Нужно нам немедленно подвизаться, воздерживаться от всего недобраго, молить всемилостиваго Бога о своих согрешениях и заботиться о своих душах. И вы, Бога ради, честные отцы и братия, святый, Великий пост проводите в чистоте, воздержании и подвигах, отцам духовным исповедуйте искренно свои согрешения и молитеся всещедрому Богу, соборно и келейно, о многолетнем здравии и душевном спасении Государя нашего благовернаго и христолюбиваго Царя и великаго князя (имя) всея России Самодержца и Его благовернаго Царицы и великой княгини (имя), Их благоверных чад (имя), князей и боляр их и всех православных христиан, чтобы Господь Бог даровал, полезное Государю, нашему Царю, и всей державе Его. Да и о своих согрешениях молитеся Богу, чтобы нас всемилостивый Бог, имиже хощет судьбами, избавил от вечных мучений. А кто в нас на кого вражду или гнев имеет, Бога ради в том прощение учините, потому что прощение грехов приобретаем прощением братий наших. Если же мы не простим, то и сами прощения не получим: "ею же бо мерою мерим, тако и нам возмерится (Лук. 6, 58). К соборному пению потщитеся ходить к началу и слушать со вниманием. Да и нас грешных во святых своих молитвах помяните, а мы вас благословляем" Братия обыкновенно отвечала: "сколько возможно будет, честный отче, должны, по повелению твоему, молитвами святых поступать так," и все, кланялись настоятелю.

По смерти Елеазара 21 год управлял Анзерским скитом ученик его Никодим, в духе своего учителя. Денежное и ружное жалованье, о котором извещал скитян патриарх Никон в 1655 году, подтверждено царскою грамотой 1662 года. Какое влияние на судьбу Анзерского скита имели смуты, возникшие в Соловецком монастыре по поводу исправления богослужебных книг, мы сведений не имеем, кроме краткой заметки во вкладной книге Анзерскаго скита, сделанной в 1710 году: "егда у противных в Соловецком острове учинися в вере смущение и устройся от них монастырю запорное укрепление, в тоже время бысть и Анзерскому скиту от начальствующих тогда велее разорение и конечное сотворися ему запустение. Живущие же ту пустынники до единаго со отока разогнаны, бежали, и храмы Божии обраны, токмо стены едины в них осташа, и всем церковным утварям и записным книгам, от всяких людей врознь рознесенным сущим и растерянным бывшим, и по многому времени егда возмогоша из Соловецкаго монастыря от церковных вещей и письменных крепостей несколько возвратити."

На это отобрание церковного имущества Анзерского скита последовало уже после усмирения Соловецкого бунта. Причиною его было, вероятно, покаяние монаха Митрофана, бежавшего из Соловецкого монастыря во время осады. Он сказал, что вино и рыбу для Соловецкого монастыря во время его осады доставлял Анзерский скит.

В самый год смерти Никодима (1667 г.), по указу патриарха Иоасафа, отобраны были в Анзерском ските иконы, церковные сосуды, книги, ризы, жалованные грамоты и денег 494 рубля. Но, по просьбе строителя Романа, царь Феодор Алексеевич велел все отобранное возвратить и продолжать ружное и денежное жалованье на скит. В 1685 г., в бытность свою в Москве, Роман награжден многими царскими вкладами для Анзерской обители.

До этого времени скит был независим от Соловецкого монастыря, и такая независимость его не раз была подтверждаема царскими грамотами. Но в 1682 году, указом архиепископа холмогорскаго Афанасия, скит был отдан в ведение Соловецкого архимандрита, и ему велено иметь строжайшее наблюдение за пустынниками и распоряжаться во всем по усмотрению. В 1698 году архиепископ Афанасий учредил в ските должность казначея по причине обветшания скитской колокольни и келейных зданий, а царь Петр I повелел, с 1700 года, вместо ружнаго и денежного жалования на 17 монашествующих и церковные потребности, выдавать по окончании каждого года 145 рублей 26 алтын и 4 деньги. Видно, что скит не был в цветущем положении. Составитель жития преподобного Елеазара, около 1705 года, жалуется, что память об основателе скита почти изгладилась, и гробница его мало посещается. Неизвестно, чем бы кончилось такое положение скита, если бы не явился муж, который восстановил пустынную жизнь в Анзерском ските, оживил память об основателе его и положил начало новому приюту пустынников на горе Голгофе. Это был Иов, в схиме Иисус, в миру московский священник Иоанн Иоаннов, царский духовник, о котором мы скажем ниже.

При строителе Спиридоне был построен новый деревянный храм и поправлен каменный Троицкий; но успехи духовной жизни за это время неизвестны. В 1757 г., при рытье фундамента для устройства часовни в память преподобного Елеазара, в числе четырех гробов найден один, у которого верхняя доска и колода целы; тело нетленно, только одежды истлели; от гроба исходило благоухание.

Анзерские иноки заключили, что это – гроб преподобного основателя скита Елеазара, и донесли архиепископу архангелогородскому Варсонофию. Преосвященный, указом 16 августа 1758 года, предписал Анзерскому строителю Мельхиседеку с братиею гроб основателя скита поставить в новую могилу в самой часовне; эту могилу покрыть брусьями или каменным сводом и поставить над нею присланную от преосвященного раку, которую окружить железными решетками и покрыть покровами; при переложении мощей петь молебны о преподобном Елеазаре. Впоследствии, вместо деревянной часовни, устроенной над могилою Преподобнаго в 1757 году, построена каменная, а в нынешнем столетии прежняя обветшавшая рака заменена новою, сделанною из меди и посеребренною.

В 1762 году Иоасаф, епископ архангелогородский, посещая паству свою, был и в Анзерском ските. Он произвел строителя Мельхиседека в игумена и желал навсегда утвердить за Анзерскими настоятелями это звание. Иоасаф установил ежедневное чтение акафиста Божией Матери пред чудотворною иконою Знамения Ея, а в праздничные дни – отправление молебна пред Чудотворною иконою Св. Троицы. В 1764 г. Анзерский скит приписан к Соловецкому монастырю, с назначением в нем строителя и 12 монашествующих. Теперь отходят туда, с благословения настоятеля, ищущие безмолвия Соловецкие иноки. Отправляя вседневную службу по уставу и чиноположению церковному, они каждодневно исполняют особенное монашеское правило: по вечерни три канона – Иисусу Сладчайшему, Божией Матери, Ангелу Хранителю, и акафист, также молитвы на сон грядущий и помянники с поклонами о Соловецких благотворителях и вкладчиках. Кроме этого, каждый инок имеет и келейное правило с поклонами и молитвою Иисусовой.