Воспоминания монахини Серафимы об архиепископе Петре (Звереве)

E-mail Печать PDF

smch.Petr_sВ конце моей жизни Господь благословил меня писать свои воспоминания о тех многих духовных лицах, с которыми мне пришлось встретиться в жизни. Конечно, если бы я могла себе это представить в молодости, я многое могла бы тогда узнать, да и не только тогда, а и впоследствии имела еще возможность встретиться с многими людьми и расспросить обо всем подробно, а теперь уже люди эти умерли и этого уже не вернешь. Пишу то, что записала раньше и что осталось у меня в памяти, правильно или неправильно — сама не знаю, что помню, то и пишу.


***

Архиепископ Петр (Зверев) родился 18 февраля 1878 года и во святом крещении наречен был Василием в честь Василия Исповедника (28 февраля). Отец его был священник, протоиерей Константин Зверев. Впоследствии он служил в Московском Кремле и был духовником великой княгини Елизаветы Федоровны1. Мать его звали Анной. Кроме Василия, у них было еще два сына: Арсений и Кассиан и дочь Варвара.

Мать рассказывала, что у мальчиков с детства уже определились их наклонности. Каждый играл по-своему: Арсений писал бумажки и сделался чиновником; Кассиан играл в войну, стал офицером и был убит на войне 1914 года, а Василий очень любил играть в церковную службу. Владыка сам рассказывал, что в раннем детстве он всегда торопился к началу церковной службы в их приходском храме и шел всегда рядом с отцом. В то время, когда видели идущего в церковь священника, на колокольне делали три раза перезвон, и мальчик считал, что два раза звонят отцу, а третий раз — ему.

В самом раннем детстве он уже увидел во сне Спасителя. Об этом он так рассказывал при мне детям: «В детстве я был очень толстый и пухлый, и взрослые любили меня тискать, а я этого терпеть не мог и отбивался от них руками, ногами. И вот вижу сон. У нас в столовой стоял у стены стол, и вот я вижу: сидит за столом Спаситель в синей и красной одежде и держит меня на руках. А под столом — страшная собака. Спаситель берет мою руку и протягивает под стол собаке со словами: «Ешь ее, она дерется». Я проснулся и с тех пор никогда уже не дрался, а стал расти, во всем стараясь сдерживать себя, не сердиться и не делать ничего дурного. Всем мальчишкам всегда хочется попробовать курить. Отец был строгий, он сказал: «Если кто будет курить, губы оторву!» Но попробовать все-таки хотелось. Выкурил я папиросу и пошел в церковь. Было Прощеное воскресенье. Запели: «Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю, скоро услыши мя». Это было самое любимое мое песнопение. Но тут закружилась у меня голова и пришлось выйти из храма. С тех пор я уже не пробовал курить».

Владыка окончил Московскую гимназию и прошел 2 курса Историко-филологического факультета Московского университета, после чего перешел в Казанскую Духовную Академию2. Там он и принял монашество в 1900 году 22-х лет от роду и был наречен Петром во имя апостола Петра (29 июня), принял и сан иеромонаха3.

По окончании Академии4 в сане иеромонаха служил в Москве в Епархиальном доме5, что в Каретном ряду (Садово-Каретная). Тут у Владыки появились уже духовные дети, которые оставались у него до конца жизни. Потом был настоятелем Белевского мужского монастыря Тульской губернии6. Во время войны 1914 года был проповедником на фронте. После войны был настоятелем Желтикова монастыря в Твери. Там находились мощи святителя Арсения Тверского. В это время ему пришлось переоблачать мощи святителя. Владыка рассказывал, что на святителе была древняя одежда, коричневая, совсем другого покроя, с пуговицами сбоку. Святитель весь был нетленный, не хватало только ног — одной до колена, другой ниже колена. Очевидно, отнимали части мощей.

В 1918 году в Твери Владыка впервые был арестован. 1 февраля 1919 года в Патриарших покоях состоялось его наречение во епископа. 2 февраля 1919 года на праздник Сретения он был хиротонисан в Москве Святейшим Патриархом Тихоном во епископа и назначен викарным епископом Балахнинским в Нижний Новгород к архиепископу Евдокиму7, которого он раньше хорошо знал, когда служил в Белеве, а архиепископ Евдоким управлял тогда Тульской епархией. Владыке исполнился в то время 41 год.

Белев находился недалеко от Оптиной пустыни, и Владыка имел возможность постоянно общаться с оптинскими старцами, которые, в свою очередь, были к нему очень расположены, ценили его высоко и направляли к нему многих для духовного руководства. Владыка до принятия епископства неоднократно бывал в Сарове и Дивееве, особенно имел веру к блаженной Прасковье Ивановне8. Как рассказывали ее келейные, «так и сидел у ее ножек», и она взаимно платила ему своим расположением. Она даже подарила ему холст своей работы (пряжа), из которого он впоследствии сшил себе архиерейское облачение и хранил его на смерть. По рассказам келейницы Прасковьи Ивановны, он вместе с дивеевскими сестрами переживал около блаженной то тяжелое время, когда задерживалось открытие святых мощей батюшки Серафима9. Бывал Владыка и у отца Иоанна Кронштадтского. Помню его рассказ о том, как отец Иоанн кормил его вместе с матушкой схиигуменией Фамарью10, — сначала ее, потом его.

Мне Господь привел узнать Владыку сразу же, как он приехал к нам в Нижний Новгород после хиротонии. Он был высокого роста, худощавый, блондин, волосы были очень длинные, и он их никогда не подстригал, борода рыжеватая, глаза ясные, голубые. Голос у него был очень сильный, с очень хорошей дикцией, так что даже когда он служил впоследствии в храме Христа Спасителя и говорил проповедь, по всему храму ясно было слышно каждое слово. Такой же голос, только еще сильнее, был еще только у архиепископа Илариона11.

Поместился Владыка в Нижнем Новгороде, как и его предшественники, в Печерском монастыре на берегу Волги. В древности Печерский монастырь был расположен верстах в двух от города, но произошел обвал, монастырь обрушился в Волгу, остался лишь один храм, и иноки поселились ближе к городу, в так называемых Ближних Печерах. В 1919 году Ближние Печеры насчитывали не менее трехсот лет со своего основания. Монастырь был в упадке. Братия была малочисленна. Владыка привез с собой нескольких монахов. Сразу завел полную уставную службу. Служил во все большие и малые праздники, при этом во время всенощной всегда стоял сам в храме на настоятельском месте против чтимой иконы Печерской Божией Матери, часто сам читал шестопсалмие (особенно когда говел).

Никакие певчие не могли выдержать такой продолжительной службы, и Владыка привлек к службе народ. За правым клиросом стоял аналой, здесь находился управлявший службой его келейник брат Алексий, и все усердствовавшие пели и читали. В малые праздники всенощная продолжалась пять часов; по воскресеньям — шесть часов, а в двунадесятые — семь часов, то есть с пяти вечера до двенадцати ночи. (Владыка часто не успевал выпить чашку чаю после всенощной.)

Владыка служил неспешно, ясно и громко произнося каждое слово. Кадил по церкви неторопливо, так что успевали пропеть весь псалом (полиелейный). «Хвалите имя Господне» пел весь народ на два хора по афонскому распеву, полностью оба псалма. Во время первого часа и после литургии Владыка благословлял всегда весь народ.

В будние дни, когда имел время, Владыка служил раннюю литургию сам в домовой церкви. Каждый праздник он говорил проповедь после литургии; кроме того, завел в монастыре преподавание Закона Божия для детей. Учил он их сам. Дети так привязались к нему, что, бывало, так и стоят толпой у его крыльца, ждут, не пойдет ли он куда, и провожают его всей гурьбой. Владыка всегда им тут что-нибудь рассказывал, чаще из своей жизни, из детских воспоминаний. Иногда он делал всенощную и на всю ночь. Помню, под Рождество всенощная началась в десять вечера, а после нее сразу ранняя обедня, за которой многие причащались Святых Тайн. Несмотря на продолжительность службы и самое простое пение, церковь всегда была полна народа.

Акафистов за всенощной Владыка никогда не читал, а требовал полностью вычитывать все кафизмы; акафисты же читал на молебнах. Владыка особенно любил Псалтирь. Всегда всем велел его читать. Раз как-то пригласили его служить всенощную в какой-то храм и кафизмы совсем почти выпустили (оставили по нескольку слов). Владыка подозвал настоятеля и сказал ему: «Почему ты не любишь царя Давида? Люби царя Давида».

Панихиды Владыка служил всегда полностью, по уставу, с семнадцатою кафизмой без всякого сокращения. Помню, как он говорил: «Кто отслужит по мне такую панихиду?» Также и отпевание у него длилось по нескольку часов (без всяких сокращений). Особенно любил он и соблюдал в точности церковный устав. Даже песни на каноне все выпевались. В Воронеже Владыка говорил своему келейнику: «Во всем твой Петр грешен, только устава никогда не нарушил».

В Печерском монастыре древний собор в честь Успения Божией Матери был запущен. Стены и потолок были черны от копоти. Владыка пригласил народ помочь в уборке храма и сам первый влез на лестницу и промыл часть потолка. Помню, перед праздником Успения Божией Матери служились в храме каждый день, после вечерни, молебны со службой и акафистом Успения Божией Матери, по образу Киево-Печерской Лавры. Так готовился Владыка к встрече праздника Успения.

Часто в престольные праздники Владыку приглашали служить в городских храмах. Народ сразу почувствовал и полюбил Владыку и пошел за ним. Но эта популярность не понравилась архиепископу Евдокиму. Он стал ему завидовать, и их первоначально дружеские отношения перешли у Преосвященного в открытую ненависть. Но люди не знали этого и по-прежнему приглашали их вместе служить. Тяжело было смотреть, как они стояли вдвоем на кафедре. Преосвященный Евдоким стоял весь черный, а Владыка Петр бледный как полотно.

Помню рассказ Владыки. В Прощеное воскресенье 1920 года архиепископ Евдоким служил в городе, а Владыку послал служить в Сормово. Это совсем за городом, далеко. Ходили тогда все пешком, извозчиков не было. На обратном пути Владыка зашел нарочно проститься перед Великим постом с архиепископом Евдокимом на Дивеевское подворье, где тот всегда помещался. Вошел к нему в покои, поклонился на святые иконы, поклонился ему в ноги и подошел со словами: «Христос посреди нас». Но вместо обычного ответа: «И есть и будет», архиепископ Евдоким ответил: «И нет и не будет», Владыка повернулся и вышел. Началась первая неделя Великого поста. Владыка присутствовал на всех службах. Помню, служба в общей сложности продолжалась 13—14 часов в сутки. В середине поста Преосвященный Евдоким перевел Владыку на жительство в Канавино. Он настаивал, чтобы Владыка, как епископ Балахнинский, поселился в Городецком монастыре (Городец находится на берегу Волги выше Нижнего Новгорода). В Канавине (за Окой, против Нижнего Новгорода) на самом Московском вокзале помещалось Городецкое подворье. Там и поселился Владыка и прожил там немногим более года; было там очень шумно и беспокойно. Подворье выходило прямо на железнодорожные пути.

В мае 1921 года Владыка снова был арестован. Живя в Канавине, он часто служил в Сормове (по близости расстояния). Тут, как и везде, народ очень расположился к нему. Арест Владыки вызвал трехдневную забастовку сормовских заводов. Пообещали его выпустить, а вместо того отправили в Москву: сначала на Лубянку, а потом он некоторое время находился в Бутырской тюрьме, после чего был переведен на Таганку. Там в то время собралось до двенадцати архиереев и много духовенства. Мы приносили им туда просфоры, облачения, и они в камере совершали соборную службу. Мой дядя, Павел Тимофеевич Соколов, сидевший в то время, рассказывал: «Станут столько архиереев, а столик маленький, служебники положить негде. А диакона нет ни одного. По положению должен первую ектению читать старший, и вот митрополит начинает великую ектению, и дальше все архиереи по старшинству читают ектении по очереди».

В Таганской тюрьме Владыка заболел от истощения и попал в больницу. У него сделались фурункулы на голове. В конце июля Владыку назначили на этап в Петроград. Перед отправкой дали свидание. Мы пришли трое: жена его брата, его духовная дочь В. Н. и я. Владыка сказал нам, что он договорился, чтобы мы вышли раньше и дожидались за углом, когда их выведут, и тогда подошли к ним. Его вывели вдвоем с каким-то мужчиной. Мы подошли и вместе с ними шли под конвоем до самого вокзала. Там их ввели в вагон, потом снова выпустили, и Владыка провел с нами несколько часов, до самого отправления, находясь в тамбуре вагона. Много тут он нам рассказывал, но я уже плохо помню, ведь прошло с того времени почти шестьдесят лет. Рассказывал все с самого начала, как его арестовали и спустили в какой-то подвал, где все находились вместе, мужчины и женщины. Что там творилось — вообразить невозможно. Потом рассказывал, как переводили из Бутырок в Таганку. С плачем прощались с ним все заключенные, даже вышли все надзиратели. «Я вспомнил, — говорил Владыка, — прощание апостола Павла». Потом рассказывал, как сидел на Лубянке с каким-то моряком. Было томительно сидеть без всякого дела, и они сделали себе бирюльки из битого стекла и растаскивали их соломинками. Конечно, сидели они не молча. Владыка никогда не переставал проповедовать. В конце концов Владыка снял с себя крест и надел на матроса. Вообще, когда он находился в заключении, мы не успевали посылать ему кресты. Владыка обращал людей к вере, снимал с себя крест и надевал на обращенного. (В то время в тюрьмах еще кресты не снимали.)

В Петрограде Владыка просидел до декабря и 23 числа, на Анастасию Узорешительницу, был выпущен и сразу приехал в Москву. Всенощную и обедню на Рождество Христово служил в Марфо-Мариинской общине, а на второй день праздника служил в храме Христа Спасителя. В эти дни он получил назначение в Тверь опять викарием, епископом Старицким, и опять поселился в Желтиковом монастыре, где в 1918 году был настоятелем. В Желтикове он снова завел те же порядки, что и в Печерах. Народ помнил его и встретил с радостью.

В это время архиепископ Евдоким совместно с митрополитом Сергием написал воззвание к верующим с призывом сдавать церковные ценности в помощь голодающим Поволжья (в 1921—1922 гг. там была засуха и страшный голод)12. Воззвание это привезла Владыке дивеевская монахиня мать Маргарита. Помню, в Прощеное воскресенье Владыка его прочитал и сказал про архиепископа Евдокима: «Я так этого и ждал. А митрополит Сергий глуховат: он слышит, что надо слышать, и не слышит, чего не надо слышать».

Управляющим Тверской епархией был в то время епископ Александр13. Он присоединился к составителям воззвания. Это было начало обновленчества.

В Желтикове Владыка пробыл меньше года и после Архангела Михаила снова был арестован и послан в Москву. С ним вместе были привезены епископ Феофил Новоторжский14, архимандрит Вениамин (молодой, двадцати одного года), архимандрит Иннокентий и несколько священников. Всю зиму их продержали в Бутырках. Затем перевели в Таганку и как раз на стояние Марии Египетской, в четверг, на пятой неделе Великого поста 1923 года отправили с большим этапом в Ташкент. Перед отправкой дали личное свидание. Голова у Владыки была забинтована. Помню, я сидела около Владыки и целовала его руку. С тем же этапом отправляли много рецидивистов; был усиленный конвой, и на Казанском вокзале не позволяли даже близко подойти. Там видела я Владыку в последний раз.

Из Ташкента его отправили в ссылку в Перовск (теперь Кзыл-Орда). Там он пробыл больше года. Летом 1923 года был выпущен Святейший Патриарх Тихон. Он подал список архиереев, без которых он не может управлять Церковью, в их числе был и Владыка Петр. В конце лета 1924 года он вернулся в Москву. Тут ему временно пришлось управлять Московской епархией, а 16 июля 1925 года он прибыл в Воронеж в помощь митрополиту Владимиру15, а по смерти последнего, 24 декабря 1925 года, был назначен в Воронеж архиепископом Воронежским и Задонским. Тут уж Владыка со всей силой развернул свою деятельность. Он служил, проповедовал, собирая тысячи народа. В нем была особенная, благодатная сила, которая притягивала к нему людей.

Он был совершен в ревности и в любви к Богу, в жалости и в любви к людям.

Владыке были предложены на выбор две епархии: Нижегородская и Воронежская. Владыка выбрал Воронежскую, так как всегда особенно почитал Святителей Воронежских Митрофана и Тихона и архиепископа Антония.

В Воронеже Владыка не был близок с духовенством, но был особенно близок с народом, которого собиралось на его службы великое множество. При нем началось почти поголовное возвращение духовенства из обновленчества.

В Воронеже Владыке сопутствовал отец архимандрит Иннокентий. Близость с ним у Владыки началась еще в Твери. Отец Иннокентий, тихий и кроткий, во всем был Владыке ближайшим помощником. Из Воронежа Владыка посылал отца Иннокентия в Саров и Дивеево за нотным акафистом преподобному Серафиму и служил в Воронеже этот акафист каждую среду.

В свое время блаженная Прасковья Ивановна предсказала ему три тюрьмы. Три тюрьмы уже прошли, и поэтому Владыка не стал больше ничего бояться. «Четвертой не будет». Дивеевская блаженная Мария Ивановна16 через мать Маргариту остерегала его: «Пусть Владыка сидит тихо, а то Царица Небесная от него откажется» — но он, помня слова блаженной Прасковьи Ивановны, не обращал на это внимания. Наконец, 16 ноября 1926 года его все-таки арестовали, отправили в Москву, а оттуда на 10 лет в Соловки17. Когда Владыку провожали в Москве на Северном вокзале, он закричал: «Есть ли тут дивеевские?» Там были две дивеевские сестры. Он сказал им: «Передайте от меня поклон блаженной Марии Ивановне».

Владыка прибыл в Соловки весной 1927 года. В то время там было в заключении много архиереев, духовенства и монашествующих.

В Соловках Владыка находился первоначально в 6-й роте IV отделения в стенах «Кремля» (монастыря); затем был переведен в 4-ю роту. Там он навещал и похоронил отца Иннокентия, скончавшегося 24 декабря ст. ст. 1927 года.

В 1928 году Владыка был переведен на Анзер18 в VI отделение. Там он работал счетоводом на складе (каптерке), где работали одни священники.

Владыка писал с Анзера, что живет в уединенном пустынном месте, где мало видит людей и чувствует себя пустынником. Там в уединении он составил акафист преподобному Герману Соловецкому и послал его на проверку в Москву.

С Анзера Владыка писал, что скорбит, что удален от могилки отца Иннокентия. Также вспоминал своего бывшего келейника отца Серафима, ранее скончавшегося в Нижегородском Печерском монастыре, «что они были с ним связаны взаимной любовью». Вспоминал и просил разыскать своего келейника отца Пафнутия, бывшего тогда еще в живых, и просил передать ему свое благословение. Отец Пафнутий, как я помню, всегда толковал Владыке значение снов.

Сохранились копии целого ряда писем, написанных Владыкой из Соловков.

Далее привожу рассказ монахини Арсении, бывшей в Соловках вместе с Владыкой.

При разгоне Соловецкого монастыря, так как там были совершенно особые климатические условия, начальство предложило желающим монахам остаться в монастыре вольнонаемными. 60 человек монахов согласилось. Им оставили церковь на кладбище в честь преподобного Онуфрия Великого. Ежедневно там совершалась служба: с 8 часов вечера всенощная и в 4 часа утра — литургия. Сначала начальство было более снисходительно. Заключенные епископы и священники жили отдельно, также и монашенки. Они посещали все церковные службы. Все верующие работали в дневную смену. В 4 часа утра служилась обедня до 6 часов утра. В 6 часов утра был общий подъем и поверка, и после этого Владыка шел в хлеборезку. Он благословлял хлеб, а священники резали его и раздавали пайки. В 6 часов вечера, после конца работы, начиналась всенощная. Владыка всегда читал шестопсалмие. В восемь вечера всенощная кончалась. Поверка, отбой, и все ложились спать. Владыка находился в центре монастыря, в «Кремле». Те верующие, которые находились на Анзере (остров), приезжали в Соловки причащаться. В Соловках была сильная грязь и были проложены деревянные мостки для пешеходов. Рассказывали, что начальство настолько уважало Владыку, что при встрече с ним сходило в грязь, уступая ему дорогу. Но начальство переменилось. Прислали нового — сына священника (Успенского)19. Он сразу снял с церквей кресты. Владыка в это время обратил к православной вере и крестил в Святом озере эстонку. За это он был отправлен в штрафную командировку на остров в Троицкое20. Там начался повальный тиф.

Рассказ монахини. На острове, вправо по мостику, Копрская21; по преданию, Петр Великий, когда выстроил первый ботничек и поехал в нем по Белому морю, служил там благодарственный молебен. Слева — скит Анзер (преподобного Елеазара). Не доходя скита, ветхая избушка и часовня в честь Успения Божией Матери (на месте явления Божией Матери и преподобного Елеазара Иисусу)22. В часовне было написано, что при явлении Матерь Божия сказала: «На этом месте пусть будет сооружен скит во имя Страдания Моего Сына. Пусть живут 12 иноков и будут все время поститься, кроме субботы и воскресенья. Придет время, верующие на этой горе будут падать от страданий, как мухи». Там и основан был скит Голгофа.

Когда начался тиф, в скиту поместился госпиталь. Владыка заболел тифом и был привезен в госпиталь. Там он болел 14 дней. Владыка перенес бы болезнь, но он не принимал пищи. Мать Арсения находилась в то время на пристани, и у нее хранились вещи Владыки. К больному Владыке приехал из Соловков иеромонах и приобщил его Святых Тайн. Мать Арсения неоднократно присылала Владыке хранившуюся у нее его постригальную свитку, но он отсылал ее обратно. В день его кончины пришла к ней сестра-хозяйка. Сказала, что в болезни наступил перелом; Владыка должен был поправиться, но он ничего не кушает. Мать Арсения спросила: «В чем он лежит?» — «В казенной короткой рубашке». Тогда мать Арсения опять послала свитку, которую Владыка хранил на смерть (для дня кончины). Когда ему подали ее, он сказал: «Как к делу она послала ее. Теперь оботрите меня губкой. Обмывать меня нельзя». На Владыку надели свитку, и в ней он скончался.

В одной палате с Владыкой лежал ветеринарный врач, его духовный сын. В день Владыкиной смерти, в 4 часа утра, он услышал шум, как бы влетела стая птиц. Открывает глаза и видит святую великомученицу Варвару со многими девами. Она подошла к постели Владыки и причастила его Святых Таин23. Среди сопровождавших ее дев врач узнал святую мученицу Анисию и великомученицу Ирину. Он рассказал об этом Владыке архиепископу Полтавскому24 и другим. В тот же день, в 7 часов вечера, Владыка скончался. Перед смертью вечером он все писал на стене карандашом: «Жить я больше не хочу, меня Господь к Себе призывает». И так несколько раз. В последний раз написал «не» — и рука упала: Владыка скончался. Это было на праздник Царицы Небесной «Утоли моя печали» — 25 января 1929 года, в семь часов вечера, — 50 лет от роду.

Когда Владыка скончался, его вынесли в морг. Владыка лежал в свитке, и его хотели похоронить отдельно. Когда начался тиф, то с осени вырыли большую яму и туда складывали всех покойников, а сверху яму закрывали срубленными с этой целью елями. Но приехал начальник и велел положить его в общую могилу. Его отнесли и положили с краю, прикрыли деревцом. Местный начальник никак не разрешал хоронить его отдельно. Тогда заключенные подали заявление с просьбой разрешить. Наконец разрешили.

На пятый день хоронили Владыку; был выходной день, воскресенье. Еще когда Владыка только что заболел, ему прислали все малое облачение, мантию и малый омофор25. Когда получили разрешение хоронить отдельно, то сразу погасили бывшие у Владыки денежные квитанции и купили продуктов на поминки, всю ночь готовили. В хозчасти сделали в мастерской гроб за 8 руб. 60 коп. Панагию написали на кипарисе. Всю ночь писали. В 5 часов утра пошли в хозчасть в Анзер за 4 версты, там в каптерке (склад) отпели Владыку и все облачение сложили в гроб и повезли. Четыре человека шпаны в это время копали могилу. Подъехали, открыли общую могилу. Все умершие лежали черные, а Владыка лежит, как Спаситель, в рубашечке, со сложенными на груди руками, белый, как кипельный. На лице были елочки насыпаны. Три священника на простыни подняли его из могилы, расчесали волосы, отерли лицо и начали прямо на земле облачать. Весь он был белый, мягкий, как будто бы вчера только умер, только одна нога больная почернела (еще когда в Белеве он осматривал монастырскую постройку, ему на ногу упал кирпич; она всегда у него болела). Облачили Владыку в мантию лиловую, новую, и во все новое облачение. На ножки туфельки бархатные (сшили ночью, всю ночь работали). Пропели: «Да возрадуется душа твоя о Господе», — и стали влагать Владыке в руки молитву. И все три батюшки расписались. Мать Арсения спросила: «Почему вы расписываетесь? На молитве ведь не расписываются?» Они ответили: «Если время переменится, выйдет Владыка мощами, будет известно, кто его хоронил». Рукопись подписали: архимандрит Константин Алмазов (Петербург), барнаульский отец Василий и отец Димитрий из Твери.

Похоронили Владыку внизу против престола (алтаря храма) на полугоре. Поставили крест. В головах — елка, в ногах — три пихты. Владыка умер последним, после него никто не умирал, тиф кончился, и настало тепло.

Один из хоронивших Владыку священников, будучи проездом в Москве, рассказывал, что, когда похоронили его и зарыли уже могилу, вдруг над могилой явился столп света и в нем Владыка, и он их благословил.

После смерти Владыки вещи его раздали батюшкам, а панагию с Тайной Вечерей (перламутровую) Владыка завещал архиепископу Илариону. Но Владыка Иларион в это время уже скончался от тифа в Ленинградской тюрьме, во время пересылки в Казахстан.

Еще рассказывали, что перед этим временем Владыка стал видеть сны (он любил толковать сны). Он писал в Москву, что сны предвещают ему скорое освобождение. Владыка очень тяжело переживал заключение. Он имел очень живой, подвижный характер, а заключение его кругом связывало. Когда же заболел, то понял, что сны эти не к освобождению, а к смерти.

В голгофском госпитале врачом был татарин, и санитары тоже были татары. Ранее как-то Владыке пришлось находиться вместе с ними. Они объявили (держали) голодовку, а Владыка получал много посылок и ими поддерживал их. Помня это, они за ним усердно ухаживали... Помню, рассказывали еще, что, когда Владыка умирал, все инородцы пели молитвы на своих языках.

***

После смерти моей мамы я видела у нее письмо оптинского старца отца Анатолия26, с которым она вела переписку. По его благословению она обращалась к Владыке Лаврентию27 (он был расстрелян 23 октября 1918 года), предшественнику Владыки Петра. После этого мама просила батюшку благословить обращаться к Владыке Петру. Помню ответ старца Анатолия: «Вы просите благословения обращаться к Владыке Петру. Бог благословит. Какая вы счастливая, что Господь посылает Вам таких мудрых руководителей».

Владыка приехал к нам в феврале, а я попала к нему только в июле. Я привыкла видеть в Печерах Владыку Лаврентия, высокую святую личность, и мне думалось: кто же достоин заменить его? Но меня уговорили, и я пришла в будни на какой-то маленький праздник, ко всенощной (кажется, преподобного Антония Печерского) в июне месяце28. Стоим в храме, ждем входа Владыки. Входит он, и я вижу вокруг него сияние. Мне еще не было тогда 16 лет. Это перевернуло всю мою жизнь. А Владыка ранее еще искал меня. Он говорил маме, что хочет знать ее старшую дочь. А мама всегда брала с собой мою младшую сестру. За этой всенощной я села на скамейку впереди, боком к Владыке. Он пристально смотрел на меня (я не знала, а только чувствовала себя очень неловко), и после этого он сказал маме, что он узнал теперь ее старшую дочь: «Она пришла и села против меня».

Вскоре он позвал меня к себе. Он дал мне читать три книжки и велел не просто читать, а так, чтобы каждое слово доводить до сердца. Вскоре он благословил меня читать в церкви; я не решалась, так как от природы картавлю, но после его благословения стала читать ясно. После этого он подарил мне Псалтирь, а после смерти мамы благословил на монашество.

Владыка был истовый монах, любил монастырь и монашество всей душой, особенно Киево-Печерскую Лавру, где и желал всегда окончить жизнь в схиме.

Владыка был от природы очень прост и доверчив, он верил всем людям и от этого много страдал. Посты Владыка соблюдал в точности, по уставу. Мне говорили, что в Воронеже он даже не ел с маслом в среду и пятницу. Жена брата Владыки рассказывала мне, что она видела его после смерти во сне в их комнате стоящим в воздухе в ярком сиянии, благословляющим.

Узнала я Владыку Петра в 1919 году, а видела в последний раз в 1923 году, так что мне Господь привел быть с ним в общении только четыре года. В 1924 году летом перед его возвращением я поступила в Дивеево и больше его уже не видела.

В Соловках Владыка особенно подружился с архиепископом Иларионом. Он даже завещал ему свою перламутровую панагию с Тайной Вечерей, но Владыка Иларион скончался раньше его в Ленинградской тюрьме при пересылке в Ташкент29. Помню, рассказывали, что в Соловках поминали старшего архиерея «Соловецким». Старшим был Иларион, а как только его посадили на пароход (на отправку в этап), в церкви за службой запели «Высокопреосвященного Петра, Архиепископа Соловецкаго».



ПРИМЕЧАНИЯ

1    Преподобномученица Великая княгиня Елизавета Федоровна (20.10.1864, †18.7.1918) — дочь великого герцога Гессен-Дармштадтского Людовига IV и принцессы Алисы, дочери королевы английской Виктории. В 1884 г. вступила в брак с великим князем Сергеем Александровичем, впоследствии губернатором Москвы. В 1891 г. приняла Православие. После убийства мужа (†5.2.1905) Елизавета Федоровна приняла монашество и основала в 1909 г. Марфо-Мариинскую обитель сестер милосердия. После революции отказалась от предложения покинуть Россию. Скончалась мученически 18 июля 1918 г. Мощи ее находятся в Гефсиманском храме во имя святой Марии Магдалины. Причислена к лику святых в 1992 г. Архиерейским Собором Русской Православной Церкви.
2    В 1897 г.
3    Постриг был совершен 19 января 1900 г.
4    В 1902 г.
   Иеромонах Петр состоял на духовно-учительской службе. С 1909 г. — инспектор Новгородской Духовной семинарии.
6    Настоятель Спасо-Преображенского Белевского монастыря в 1910—1917 гг. Впоследствии был настоятелем церкви Владимирского Епархиального Дома в Москве, что в «Воспоминаниях» не отмечено.
7    Архиепископ Евдоким (Мещерский, 1869, †1935). В 1894 г. окончил МДА. В 1903—1909 гг. — ректор МДА. 1904 г. — епископ Волоколамский, 1909 г. — епископ Каширский, 1914 г. — архиепископ Алеутский и Североамериканский. Участник Поместного Собора 1917—1918 гг. 1919 г. — архиепископ Нижегородский. 16 июня 1922 г. уклонился в обновленчество, подписав «воззвание трех» (см. прим. 13). С тех пор — основоположник обновленческого раскола, был возведен в сан митрополита, назначен председателем ВЦУ в 1923 г. Председатель (1923), затем постоянный член (1925) президиума обновленческого Синода. С 1924 г. жил в Гагре.
8    Святая блаженная схимонахиня Параскева (Паша Саровская) (†22.9.1915). Причислена к лику святых в 2004 г. Архиерейским Собором Русской Православной Церкви. См. о ней: Архимандрит Серафим Чичагов. Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря. Изд. 2. СПб., 1905. С. 834—850.
9    Обретение мощей Преподобного Серафима Саровского было 19 июля 1903 г.
10    Схиигумения Фамарь (в миру Тамара Александровна Морджанова), основательница скита в честь иконы Божией Матери «Знамение» и преподобного Серафима (Серафимо-Знаменский скит). Духовная дочь епископа Арсения (Жадановского).
11    Священномученик Иларион (Троицкий; 1886, †1929). В 1910 г. окончил МДА и оставлен в ней для преподавания. В 1913 г. — архимандрит, магистр богословия и профессор, инспектор МДА. В 1920 г. — епископ Верейский, викарий Московской епархии, 1923 г. — архиепископ. Борец за восстановление Патриаршества и против обновленчества. С 1925 г. — в Соловецком лагере. Скончался от сыпного тифа как исповедник веры в Ленинграде 15/28.12.1929 г. при пересылке в Казахстан. Причислен к лику святых в 2000 г. Архиерейским Собором Русской Православной Церкви.
12    Вероятно, имеется в виду «Воззвание трех», опубликованное в обновленческом журнале «Живая Церковь» (№ 4—5 от 1—15 июля). «Мы, Сергий, митрополит Владимирский и Шуйский, Евдоким, архиепископ Нижегородский и Арзамасский, и Серафим, архиепископ Костромской и Галичский, рассмотрев платформу Высшего Церковного Управления и каноническую законность Управления, заявляем, что целиком разделяем мероприятия Высшего Церковного Управления, считаем его единственной канонически законной верховной церковной властью и все распоряжения, исходящие от него, считаем вполне законными и обязательными. Мы призываем последовать нашему примеру всех истинных пастырей и верующих сынов Церкви, как вверенных нам, так и других епархий. 16 июня 1922 г.».
Приводя данное «Воззвание», митрополит Мануил (Лемешевский) писал: «Мы не имеем права скрыть от истории тех печальных потрясающих отпадений от единства Русской Церкви, которые имели место в массовом масштабе после опубликования в журнале «Живая Церковь» письма-воззвания трех известных архиереев (то есть конкордата). Многие из архиереев и духовенства рассуждали наивно и правдиво так: если уж мудрый Сергий признал возможным подчиниться ВЦУ, то ясно, что и мы должны последовать его примеру. И переходили в тот сравнительно небольшой отрезок времени массами в обновленчество. Я уже не говорю здесь о рядовом духовенстве, когда десятки архиереев ринулись в обновленчество и тем приумножили и укрепили ряды церковно-обновленческой власти» (Каталог русских архиереев за последние 60 лет. 1897—1957. Ч. VI. Савва-Ювеналий. Составил архиепископ Мануил. Чебоксары, 1959, Ркп. МДА. С. 128—129).
В обновленческом расколе митрополит Сергий находился в течение 14 месяцев и после выхода Патриарха Тихона из тюрьмы принес ему публичное церковное покаяние в день праздника Успения Пресвятой Богородицы перед литургией (на 3-м часе) в Донском монастыре.
13    Епископ Александр (Надеждин, 1857, †1931). Окончил СПДА. 1920 г. — март 1921 г. — епископ Кашинский, викарий Тверской епархии. Затем до ноября 1922 г. — правящий Вологодской епархией, до марта 1923 г. — правящий Тверской епархией, с марта 1923 г. — правящий Олонецкой епархией. В 1922 г. уклонился в обновленческий раскол, был участником Обновленческого Собора 1923 г. В дальнейшем обновленческий архиепископ (1925), митрополит (1927).
14    Епископ Феофил (Богоявленский, 1886, †1937). В 1911 г. окончил МДА. После 1918 г. — настоятель Новоторжского Борисовского монастыря. С 1920 г. — епископ Новоторжский, викарий Калининской епархии. С 1927 г. — епископ Кубанский и Черноморский.
15    Митрополит Владимир (Шимкович, 1841, †1925). В 1867 г. окончил КДА. В 1887 г. — епископ Нарвский, с 1900 г. — епископ Острогожский, викарий Воронежской епархии. В сан архиепископа и митрополита Воронежского возведен в начале 1920-х гг.
16    Святая блаженная Мария Дивеевская (†26.8.1931). Причислена к лику святых в 2004 г. Архиерейским Собором Русской Православной Церкви.
17    Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) — образован в закрытом Соловецком монастыре в 1923 г. В 1937 г. СЛОН преобразован в Соловецкую тюрьму особого назначения (СТОН), просуществовавшую до 1939 г.
18    Анзерский остров, расположенный рядом с большим Соловецким островом. На Анзерском острове находятся скиты: Свято-Троицкий и Голгофо-Распятский.
19    Успенский, сын священника. Чтобы избежать преследований после революции, «убил своего отца и объявил властям, что сделал это из классовой ненависти... Ему дали легкий срок — и сразу пошел он в лагере по культурно-воспитательной линии, и быстро освободился, и вот уже мы застаем его вольным начальником КВЧ Соловков» (Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ. 1918—1956. Т. 2. М., 1989. С. 62).
20    Троицкую штрафную командировку 6-го отделения, находившуюся на острове Анзер.
21    Кaпoрская губа Анзерского острова.
22    Не совсем точно. В Голгофо-Распятском скиту было два храма: 1) каменный, в честь Распятия Господня, с приделом в честь Успения Пресвятой Богородицы; 2) деревянный в честь Воскресения Христова, под горой, перенесенный сюда в 1833 г. с горы. Описываемое далее явление Божией Матери и преподобного Елеазара преподобному Иисусу было 18 июня 1712 г.
23    В житии святой великомученицы Варвары (память 4 декабря) рассказывается, что перед кончиной она испросила у Господа, чтобы Он избавлял всех, прибегающих к ее помощи, от нечаянных бед, от внезапной смерти без покаяния и причащения Святых Тайн и изливал бы на них Свою благодать. На этом обетовании и основываются многочисленные явления святой Варвары со Святыми Тайнами для умирающих.
24    В различных редакциях «Воспоминаний» указывается «архиепископ Полтавский» или «архиепископ Покровский».
«Полтавский» — возможно, священномученик Василий (Зеленцов). Окончил СПДА, в 1920-е гг. — священник в Полтаве и Харькове. В 1925 г. — епископ Прилукский, викарий Полтавской епархии. В 1926 г. отправлен в Соловецкий лагерь, где находился, вероятно, еще до 1929 г. Расстрелян 4 апреля 1930 г. Причислен к лику святых Архиерейским юбилейным Собором Русской Православной Церкви 2000 г.
«Покровский» — возможно, Владыка Глеб (Покровский, 1881, 4—1937). Окончил МДА. В 1923 г. — епископ Михайловский, викарий Рязанской епархии. С 1925 г. — в Соловецком лагере. В 1932 г. — епископ Соликамский, в 1933 г. — епископ Пермский, в 1935 г. — архиепископ Свердловский. Скончался мученически в 1937 г.
Кроме того, архиепископ Петр от 25 февраля (9 марта) 1928 г. в письме упоминает: «Работаю по счетоводству в продовольственном складе, где занимаются одни священники. Тут же живу в малой комнате вместе с Пр. Григорием, еп. Печерским из Нижнего». В справочниках сообщается, что Владыка Петр был переведен на Анзер зимой 1928 г., но, судя по данному письму, вероятнее, что еще 9 марта он находился на Соловецком острове. Архиепископ Григорий (Козлов, 1883, †1937) — окончил историко-филологический факультет Московского университета. С 1919 г. — священник в Костроме, в 1922 г. — епископ Ветлужский, в 1926 г.— епископ Печерский Нижегородской епархии. В 1936 г. — епископ Уфимский. В июле 1937 г. возведен в сан архиепископа. Скончался мученически в ноябре 1937 г.
25    А. И. Солженицын подробно описывает мученический подвиг Осоргина, совершенный в Пасху Христову 1928 г.: «Кроме духовенства, никому не разрешалось ходить в монастырскую последнюю церковь — Осоргин, пользуясь тем, что работал в санчасти, тайком пошел на пасхальную заутреню. С пятнистым тифом отвезенному на Анзер епископу Петру Воронежскому отвез мантию и Святые Дары. По доносу посажен в карцер и приговорен к расстрелу. И в этот самый день сошла на соловецкую пристань его молодая (он и сам моложе сорока) жена! И Осоргин просит тюремщиков: не омрачать жене свидания. Он обещает, что не даст ей задержаться долее трех дней, и как только она уедет — пусть его расстреляют. И вот что значит это самообладание, которое за анафемой аристократии забыли мы, скулящие от каждой мелкой беды и каждой мелкой боли: три дня непрерывно с женой — и не дать ей догадаться! Ни в одной фразе не намекнуть! не дать тону упасть! не дать омрачиться глазам! Лишь один раз (жена жива и вспоминает теперь), когда гуляли вдоль Святого озера, она обернулась и увидела, как муж взялся за голову с мукой. «Что с тобой?» — «Ничего», — прояснился он тут же. Она могла еще остаться — он упросил ее уехать. Черта времени: убедил ее взять теплые вещи, он на следующую зиму получит в санчасти — ведь это драгоценность была, он отдал их семье. Когда пароход отходил от пристани — Осоргин опустил голову. Через десять минут он уже раздевался к расстрелу». (Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ. 1918—1956. Т. 2. М., 1989. С. 45.)
26    Преподобный Анатолий (Потапов) (†30 июля 1922), оптинский старец, духовно близкий к отцу Алексию Мечеву. Причислен к лику святых в 2000 г. Архиерейским юбилейным Собором Русской Православной Церкви.
27    Священномученик Лаврентий (Князев). Окончил СПДА. В 1917 г. — епископ Балахнинский, викарий Нижегородской епархии. Расстрелян, вероятно, в ночь с 23 на 24 октября 1918 г. Причислен к лику святых решением Архиерейского юбилейного Собора Русской Православной Церкви в 2000 г.
28    Память преподобного Антония совершается 7 мая и 10 июля. Вероятно, здесь имеется в виду майская память.
29    Не точно. Архиепископ Иларион был приговорен к трем годам ссылки в Казахстан 14 октября 1929 года Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ.

 

Текст «Воспоминаний» приводится по публикации в журнале «Троицкое слово», ТСЛ, 1990. № 6. С. 12–27. В примечаниях исправлены замеченные неточности, сделаны необходимые дополнения.