Духовное завещание патриарха Никона

E-mail Печать PDF

Из духовного завещания Святейшаго Никона, Патриарха Московского. Редакция М. В. Осипенко.


Молитва [1]

Господи Иисусе Христе, Сыне истиннаго Бога! Ты, иже сошел еси с Небес на землю, да покажеши нам путь и образ, како прийти нам от земли на Небо. Ты, иже претерпел еси крест и смерть, да покажеши и нам, како претерпети скорби или смерть любве ради Твоея. Ты укрепи мя, Ты просвети мя, Ты подаждь ми помощь в скорбех претерпети гонения, или заточения, или иная кая оскорбления имене ради Твоего. Да освятит и очистит и спасет мя всепресвятая благодать Твоя от всякаго зла, и Твое Божество едино всепремилостиво приимет мя недостойнаго и смиреннаго Никона, Патриарха, раба Твоего, во злоприлежениях моих вопиющаго к Тебе умильно. И яко милостив и человеколюбец Бог еси, и Тебе славу возсылаем со Отцем и со Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Верующий несумненно, не избирает, коею смертию скончается: или от елиннов, или от зверей, или гладом, или от нужды великих трудов. Двух смертей не будет ти, о Никоне, а единыя и никтоже избежати возможет. Аще возложил еси надежду на единаго Бога во всех нуждах своих, Царствия ради Небеснаго, и умер еси мирови, не ищи, како скончатися, к тому и не пекися о себе. Возложивый надежду  на единаго Бога и, вся, елика творит, успеет, и везде приобрящет полезное души своей. И сие, да веси точне: аще кто Бога ради на вся скорби несумненно предается, сей во всяком месте спасение себе обрящет. По вере бо нашей и благодать Божия дается нам: мала вера, мало и дается, больша же веруем, пребольша и благодати Его восприемлем; и подается терпения крепость. И ничто же не прилучится нам, кроме Божия промышления и устроения Его. Точию же, о душе, смиренная моя, ищет от нас Бог свободное произволение от ума нашего, но Божия судьбы не испытаны суть. И сего ради подобает в терпении стяжати души наша. А претерпевый до конца, той спасется о Христе Иисусе Господе нашем. Ему же слава за вся ныне и присно и во веки веков. Аминь.

ИЗ ДУХОВНОГО ЗАВЕЩАНИЯ СВЯТЕЙШАГО
НИКОНА, ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО [2]

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Завещаю и являю духовному настоятелю, иже по мне сущему, и всем еже о Христе братиям моим от перваго и даже и до последняго. Аз окаянный и недостойный, и заключенный Никон Патриарх, Христовы ради любве и спасения моего же и всех братий моих, и еще жив сый, изложих сия написания… Молю вас, отцы мои и братия святая и чада возлюбленная, аз отец ваш недостойный Патриарх, и брат ваш, и раб:  поскорбим о мимошедшем времени жития нашего, подвигнемся о будущих благих. Да не осуждени будем в страшное второе пришествие Господне, яко леностию и нерадением здешнее житие провождающе. Како же увидети имамы очима нашима день Господень великий и страшное Христово лице, сияющее паче солнца, праведным отдающее неизреченная благая, грешным же томление и муки. Что же есть сего окаяннейши, или что сея скорби и печали горчайши. Яко же глаголет святый Ефрем, егда видим мирских человеков, живших с женами и детьми, и о них пекущихся, и Царствия Небесного сподобившихся; мы же, оставивше вся, сиречь, отца и матерь, жену и чада, и други любовныя, и весь мир, и яже в нем красная и славная, в скорбех и бедах пребывающа и с телесными страстьми, яко со львом и со змием борющеся день и нощь, и малаго ради нашего небрежения, и слабости, и преслушания, со блудники, и с мытари, и с грешники, осуждени будем. Се же все страждем от многаго неразумия нашего, ибо оставихом великая и преславная, худейшими и ничесоже мнительнейшими прельщаемся и сих ради отпадаем любве всех Царя Христа и Бога. И того ради в страшный час смертный люте истязани будем, яко нерадивии и ленивии. Тако бо глаголет Василий Великий: «Мню убо, яко и велицыи светильницы, и духоноснии отцы, и святии мученицы в страшный час смертный не без истязания преидоша бесовская мытарства». Тем же убо, братия, аще таковии велицыи и в велицем подвизе сущии истязания своего ожидают в час смертный, мы же, страстнии и окаяннии, како убегнем страшных и прегрозных оных истязаний и кое помилование улучим, иже на всякий час прогневляюще Господа. И во всякой отраде, и покои, и безпечалии живуще, готова суть вся имуще: пищу же и питие, и одежду, и обувь, и всякия вещи, их же требуем; и о единой души своей не хощем попещися. И не токмо памяти не имеем, како и что ради мира сего отрекохомся и Христу обещахомся терпети благодарно и доброрадостно всякую прилучающуся, и приходящую нам скорбь и тесноту велию иноческаго нашего жития, и смирения, и послушания, и Христоподобную нищету во всем имети. Но ниже о малем своем правиле попечение имамы, иже в церкви святой и в келии нашей; и, яко же подобает, ниже о трапезном и о монастырском благочинии; и ниже о пищи и о питии; и ниже о одеждах, и обуви; ниже о вещех, яже имамы в келии своей без благословения, но просто живуще, якоже мирстии, не имуще печали о спасении нашем, но велико се непщуем, точию еже кончины мира словом единым, делом же ни мало и не боящася  ниже будущия муки, ниже страшнаго часа смертнаго, ниже сего яко помале умрети имамы. Яко ж, отцы наши и братия, и предстати имамы нелицемерному судищу Христову и слово воздати хощем о нашем монашеском житии, о делех же и о словесех, и о помышлениих наших, воистину имамы страшен и немилостив суд прияти, иже хощет быти нерадивым и ленивым. Аще бо праведник едва спасется, нечестивый же и грешный где явится. Сего ради отнюдь попечемся о Евангельских святых заповедях, и о отеческих преданиях, и писаниях, и о еже зде, во завещании сем написанных преданий по свидетельству Божественных писаний, яже суть сия.

О еже како подобает имети попечение настоятелю самому, с ним же и всей братии святаго монастыря сего; о церковном и всесвятем благочинии, и о соборней их молитве. Прежде всего подобает самому настоятелю и всей братии обители тщанием и попечением Никона, Патриарха Московского, устроенной благообразно и по чину духовному, подвиг прилежно о сем показать, да бывает же изряднее чин святый церковный и вси прочии службы монастырския, якоже повелевают нам Божественная писания святая. Глаголет бо освященый и златоустый Иоанн великий светильник сице: «Прежде всего потщимся о сем, яко да купно, егда колокол возгласит, тогда вся сущая, яже есть в руках наших обретающаяся вскоре отметнем и со тщанием многим и усердием крепким потецем ко божественому и красному пристанищу всепресвятому церковному, якоже Петр святый и Иоанн богословный ко гробу Господню всеспасительному». И не ждем конца святаго звона и совершеннаго начала пения, и не глаголем, и ниже помышляем, яко аще прежде пойду, и много имам ждати, и вотще и бесполезно сидети. Глаголет бо о сем великий Афанасий Патриарх святый Александрийский, яко святии ангели во церкви святой предстоят и видят нерадиваго и усердствующаго, всякаго познавают нам невидимо. И иже коего со благоговением твердым, и яже не тако сущих и приходящих сведят же и кленущихся, и празднословствующих, и беседы пустыя творящих назнаменуют. Глаголет же святый Ефрем сие сведый, яко грядущи ты на благое, и о едином слове блазе, такожде и о единой стопе ног твоих, мзду немалу восприимеши; и такожде же и грядущи ти на зло, о стопе же ножней, и о слове празднем твоем ответ имаши отдати в день судный и грозный. И паки тойжде глаголет: Аще убо колокол услышишь, брате, воспряни вскоре и прилежно тецы со тщанием в собор святый, и воздвигни руце твои к Богу, и поклонися ко престолу и благодари Его; и яко серна от тенета избегшая и яко же птица от пругла своего, яко да и ленящийся ин брат, видя твое неизменное прилежание и единодушие, воздвигнет и той свою смиренную душу на бодростное воспряновение. И ты сам яко уста Божия будеши: Изводяй бо честное от недостойнаго, яко уста Моя будет, тако глаголет Господь. И елико пребываеши в соборе укосневая и ожидая, толико и большия благодати от Бога сподобишися, иже бо кто предварит и прежде приидет во святый церковный собор, той же прежде и милости сподобится от Господа Бога. Ибо яко же и земному царю, аще кто приходит прежде и пребывает, предстоя или приседя у палаты царския, повсегда ожидая царскаго происхождения, и коснит, и медлит всегда, и многажды тако творя, тогда любезно познаваем бывает таковый от самого царя, такожде похвален есть и от вельмож его. Аще ли же кто нерадив и ленив зело, самого себе не брегий, с великим преобидением и напоследи всех приходяй, и таковый, яко нерадив и ленив, (л. 488) и от лица царева отвержен будет. Такожде и мы, братия моя возлюбленная, аще нерадети начнем о соборном правиле, и после всех приходяще и прежде всех отходяще, и яко нерадивии и ленивии отвержени будем от Бога. Сего ради, братие, всякое земное дело и попечение, и леность, и сон отвергша, потщимся всегда прежде всех тещи на молитву святую. И тако всегда обретатися в начале и не ждати, дондеже сие или ино дело сотворить, и тогда пойти, или донележе прочии братия соберутся; но друг пред другом спешаще и друг пред другом усердствующе, якобы в расхищении плена: Яко аще кто прежде приидет, той паки и обогатится. Тако же и здесь, в святом молитвенном соборе, аще кто прежде приходит, таковый же наипаче всех и обогатится небесным, и всепресвятым, и предгрядущим, и душеспасительным, и превеличайшим, и предвечным, и неистленным богатством. Глаголют бо святии отцы, яко аще кто каковое либо дело творит, и молитвенному и святому часу егда приспевшу уже, и не оставит прилучившагося того дела своего, сей от бесов зело обругаем есть. Диавол бо яко волк и хищник прехитрый, лукав вельми сый, и веси о сем, яко вместо сих наших спасительных трудов Царствия Святаго Небеснаго, наследие таковый усердный восприимет. Аще кто, монах святый или всякий православный, потщится и всеприлежно понудит себя на сие дело божественое, спасения ради своего, и начнет прежде приходити, во святый и божественый храм, дом Божий, еже бы ему верно помолитися и божественая словеса Евангельская и апостольская со вниманием умным послушати, тогда он, лукавый демон, сопротивная тому помышления приносит: Пожди, глаголет, дондеже соберутся братия и начнутся пения, и тако и ты тогда да пойдеши; овогда же вещи некия яко бе зело (л. 488 об.) благословенны и нуждны вельми и спасительны есть, прежде убо богоугодно сия сотворити и добре приустроити, и потом и ко церкви святой идти. Спящим же человеком мечтания своя наипаче творит, овогдаже и большим сном погружает; сия ж убо содевает, яко да час от часа украдает молитвеннаго времени нашего спасительнаго, и тем на ны Бога страшнаго в негодование велие и ярость подвизает. Весть бо, яко аще начало неискусно, тако и все отвержено и посрамлено будет: И якоже паки первая убо себе, вторая же Господеви принесе, отвержен бысть и неприятен. Такожде и ныне, иже прежде хотят суетныя и тленныя и земныя вещи приуправити, и того ради к началу божественых пений не восхощет приходити, такожде и сей отвержен от Бога бывает, и зело мерзостен и вельми ненавистен. Мы же убо вначале сие от себе отсечем и всеконечно отвержем таковое всепрезлое и прелютейшее небрежение. Проклят бо, рече, всякий творяй божественное дело велие с небрежением, и люто бо есть сей обычай долгий исцеляти. Сего ради, прежде всего понудимся, братие, сами собою и положим себе сей святый и правый закон и заповедь добротворительную: во еже бы всегда поспешатися нам и прежде всех прилежно потщатися в соборе обретатися в божественнем и песнопетном деле, и со многоусердным тщанием притекати на душевную пищу. Точию да положим начало, и точию да начнем творити. И тако не оставит нас Господь Бог и дарствует нам милость Свою и послет всесильную помощь с высоты святыя Своея пренебесныя: любит бо ны зело, и хощет всем спастися, и ищет спасения нам. И се всякий ведый буди, яко кто трезвяйся есть, той прибыток пользы своея всеспасительныя обрящет, а леняйся, таковый люте отщетится. (л. 489) Якоже брашно сладко на трапезе и злато поверженое на распутии, и аще кто прежде приидет, той прежде и насытится, или преизобильно обогатится в божественой цекви. Божественая и всеспасительная словеса сладчайшая послушником прилежным паче меда и сота, и паче тысящ злата и сребра, по святому Давиду. Аще кто прежде приидет, той прежде и благодати святыя насладится. А иже ленив и небрежлив, таковый спасительныя благодати чужд есть, и яко лукавый и ленивый раб осужден будет. Аще бо трубе на брани трубящей и никтоже отлагает, но всяк тщится, да обрящется пред царем. И иже прежде приходяй, той же прежде по чести сподобляется. Зде же, трубе небеснаго Царя трубящей и созывающей к божественому и прекрасному пристанищу  церковному, сего ради не ожидаем, ниже косним, дондеже начнутся пения, и потщимся с радостию, и потецем с любовию, предваряюще друг пред другом и друг друга воздвижуще на славословие Спаса нашего Иисуса Христа. И тако, пришедша в божественную и святую церковь, якоже в самом небеси с вышними силами ставше, и не точию телесное благообразие наше показати имамы, но и ум весь собрати с сердечным чувством; и не шепчуще, ни глумящеся, ниже глосяще, но стисни свои руце и соедини свои нозе, и очи смежи, и ум собери, мысль же свою и сердце возми на небо. И тако со слезами и стенанием милость Божию призывая и да никако же изыдеши когда от собрания без великия нужди. Сего убо ради, отцы и братия, понудим себе на дело Божие. Прежде о телесном благообразии и благочинии попечемся, потом же и о внутреннем хранении. И дело свое возлюблено имамы, всех дел честнейши, еже к божественому пению и славословию всегда притекати и не скоро оттуду прежде отпущения исходити, и не шептати, ни глумитися, да не вместо Божественныя милости гнев Божий приимем. Сего ради божественый Златоуст учит глаголя: «Да никтоже суетных и тленных вещая или помышляя, но вся земная от помысла изгнавше, и к небеси всего себе преложив (л. 489 об.) трезвящагося, якоже охотник, пуская стрелы. Первее о стоянии своем прилежание творит, и противу знамением со опасством велиим себе поставляет, и со всяцем и всеприлежным потщанием емлется за стрелы. Такожде и ты, хотяй стреляти лукаваго диавола главу, прежде о лечении своих чувств попецыся, потом же и о благостоянии внутренних помыслов. Что же есть искомое, еже от нас истяжается? Сие есть еже украшенное благоговением сокрушенное сердце со страхом многим совоздвиженое к правомыслию. Потом же сердечный нрав видимым образом показати ради стояния и ручнаго ради благочиния, и кроткаго и утишнаго ради гласа, тихое бо и кроткое любит Господь. На кого бо рече, призре, но на кроткаго и молчаливаго, и трепещущаго Моих словес. И к цареви убо земному и то, беседуя всяким образом ухищряет, яко да много еже к нему благоговение покажет. Сего ради и главным образом и связанием рук своих, и ног совокуплением, и спрятанием всего своего телесе: и о оных единех слово свое творит. О них же, аще он царь, восхощет, аще ли же другое что чрез оного волю вопросити дерзнет, то последнею казнь восприимет. Ты же небесному Царю предстоиши, Ему же и сами ангели трепещуще предстоят, ты же не тако содеваеши, но отставив еже к Нему собеседование, о кале, и о прахе, и о паутине беседуеши. И како стерпиши, иже преобидеши Судию, и како не убоишися окаянне. Ниже разумееши, яко зде предстоит невидимо Царь Небесе и земли, и коегождо разум испытует, и совесть истязует, и ангели со страхом предстоят Ему. Но ты же сия не помышляеши, но сице небрежением и нерадением своим и ниже самого себе веси, о чем инем беседуеши, и о киих прошениях вещаеши. Не боишися, окаянне и злострастне, яко тебе самому таковая, иже на торжищах слышаная, во церкви святой не боящуся глаголати, и безчинными и нелепотными воплями обноситися, и во страшное оное время неполезная словесы вещати, и о суетных ти, и тяготных и минующих помышляющу, ленящуся и празднавающуся. Невозможно убо есть спастися нам, братие, таковая творящим и не боящимся страшнаго прещения Божия (л. 490) и праведнаго гнева. Страшно бо, еже впасти в руце Бога жива, се бо есть испытает сердца, истязует утробы и умное парение. Сего ради пророк убо со страхом вопиет: Из глубины воззвах к Тебе, Господи, и услыши глас мой. Виждь убо, како глаголет и молится из глубины сердечныя и с прилежным прилежанием, и с болезнующею душею и сокрушеною мыслию. Такова бо молитва к небеси возводит. Якоже бо воды, дондеже по равной земли текут не воздвижутся к высоте, внегда же тыя от течения своего заградивше путь свой, соберутся и утесняеми суть. Стрелы всякия борзейши воды ко высоте возлетают. Тако и человеческая мысль, дондеже убо в безстрашии и небрежении о себе пребывает, премного разливается и растекается. Внегда же вещми прискорбными и печальным обстоянием утесняется, согнетаема зелне, тогда частыя, и чистыя, и благопомощныя молитвы спасительныя к высоте возсылает. Сего ради пророк глаголет: «Ко Господу, внегда скорбети ми воззвах, и услыша мя». Мы же убо о всех сих согреем нашу совесть, и оскорбим, и утесним, ибо сице скорбяй, моляся, всяко возможет в душу божественую сладость скоро привлещи, еже от слез своих. Яко же бо облачное течение мрачен творит воздух, егда же частыя испустит капли, и по сем и дождь престанет, тогда тихо и светло соделовает воздух. Тако и печаль, дондеже убо внутрь есть, помрачает наш помысл. Внегда же молитвеными, умиленными и рассудительными нашими глаголы, и, иже по них теплыми слезами, от сих испразднится, тогда суетных и всепрелестных мирских бесед отлучится и премногую влагает в душу свою светлость к божественному убо заступлению притекающе. (л. 490 об.) И, якоже светильничный свет, сице и молитвенный свет святый бывает. И аще обучиши себе молитися со умным опасством, тогда не востребуеши от срамных учительства. Самому Богу озаряющу мысль твою кроме ходатая. Сего ради, во время молитвы нашея отвсюду со опасением собирающе смысл и к себе его обращающе, всякое отгоним из себе растление, и вся земная и тленная от помысла нашего вон изгнавше, ниже отнюдь земными и телесными и суетными пекущеся, и потщимся сами, елико можем, со страхом и любовию сея святыя службы не лишатися нимало. И се добре ведуще, с прилежанием сохраним по преданому нам уставу и правилу; и в нынешнем убо веце даруется нам здравие душевное же и телесное, во еже бы нам работати Богу живу и истинну, и в будущем веце ожидати дне того всепресвятаго и всепресветлаго, в онь же со всеми святыми возсияет якоже, Солнце. И вместо малых сих трудов Царствия небеснаго богонаслаждение уготованое восприимете. Аще ли же кто сице речет, яко зле имам, яже о вещех моих неуправленая. И никакоже отнюдь сего да не глаголем: извет сей есть бесовский и самая прелесть диаволя. Бог убо, егда нами презираем бывает, тогда и вся наша собранная до конца рассыпает. Аще и многа нужда нам есть, еже о жительстве нашем управити, но имам уже другое время, еже о сих вам совещавати. Аще ли же в церкви о тленных и суетных кто глаголет, лучше есть паче тому не приходити, нежели раздражити Господа. Подобает же нам единодушно о всяком благочинии церковном вельми попещися; таковому прекословнику непокоривому страхом Божиим зело /.../ (л. 491) Аще ли же непокоривое и непослушное имеет, и аще мощно есть, и такова из ограды святыя да изженем; и аще досаждает или острейшая словеса вещает, но ты не оставляй врачевания, любимиче, аще бо ти днесь и враг бывает, но утре и друг прелюбезный будет ти. Ащели же он и утре враг ти будет, но сам Бог друг тебе будет. Понеже сице творяще, братию спасаем и себе милость от Бога о согрешениих наших приобрящем и премногое дерзновение, или рещи, надеяние величайшее, еже имам к Богу, и вящшу мзду восприимем паче и молящагося, сей бо единаго себе пользует. Учай же и наказуяй словом проповедания Божия, таковый и множайших спасает: прежде убо сих Богови усвояет, иже всегда хотят, тихо и безмолвно Господеви предстоят, и сердцем смиренным Ему работати; потом же и оных, иже хотят множае безчинствовати. И тако мы и себе сугубую приобрящем и спасительную пользу, и самого Владыку нашего и Бога посреди нас спребывающа и неотходяща имамы прибыти, и коемуждо нас, от благочинствующих, подавающу невидимо венцы нетленныя, иже с трезвением бодрости и со страхом Божиим и трепетом умильным предстоящим Ему, и источники слез изливающим. Лукавый же демон к сему уже и ниже воззрети смеет к нам. Аще ли же с небрежением и нерадением [нашим] во страшное оное время неполезная вещающу кому и о суетных предглаголющу, и всякое пренебрежество яже о себе имущу, видев бес [яко] некую храмину праздну и пометену и бездверну сущу и якобы пусту стоящу обитель, скоро внидет и сотворит сего человека, прежде убо всякия беседы творити на молитве о тленных и о земных, потом же и поглумлятися, таже извлачит его и вон от всего святаго пения на премногий смех и на празднословие. (л. 491 об.) Глаголется бо во святой книзе Лествице духовней, яко убо трубе назнаменующей видимо убо собирающеся братия, невидимо же собирающеся бесове: овий убо у одра монаха предстояще и на нем паки возлещи повелевающе, дондеже совершенно начнется священное пение; овии же и на пении повелевают нам беседы творити, и безлепо смеятися, и шептати, и грохотати, яко да сим Бога на гнев велий воздвигнут на ны. Подобно же тому глаголется и в книзе Беседовнице: Братоборче некий, живяй во обители святаго отца Венедикта чюдотворца, и во время святаго пения любляше монах той глумитися и от песнопения из собора вон изходити. Святый же Венедикт виде беса, во образе мурина со мнихом тем глумящася и вон его из церкви святыя извлачаща. Святый же Венедикт бияше монаха того жезлом, и оттоле преста он от таковаго обычая, во еже ему исходити вон к тому. Ничто же бо сего злейши есть, ниже душам нашим пагубнейшее, и ничто же убо тако может самого Бога подвизати и гневна быти на ны, яко же бо глаголет о сем святый Исидор: «Яко ни Своея Церкви Бог не щадит, ниже и святых и пречистых Таин Своих, но в запустение предает того ради. Кажет бо в Ветсем законе: Святыня суть, и Святая Святых, и со священники беззаконными вся огню предаде». И Господь наш Иисус Христос прежде убо из церкве изгна бичем вся бесчинствующие иудеи, потом же и град, и церковь сего ради в расхищение и в запустение предаде. Подобно же тому и в старчестве речено есть сице. Яко старец некий живяше в пустыни близ святаго града Иерусалима, и виде во сне старец той быти себе в церкви святаго Воскресения у Гроба Христа Бога нашего, и обоня, (л. 492) что смрад велий тяжкий во святой церкви и нестерпимый зело; и виде тамо два старцы священнолепы и вопрошаше их, глаголя: «Отцы святии, повеждьте ми истину, откуды смрад сий злый исходит?» Они же реша ему: «От беззаконий церковников живущих зде». Старец же той рече им: «То почто вы не очистите сего смрада презлаго?» Они же отвещаша ему: «Веры ими, брате, яко не мощно есть сих очистити инако развее огнем единым». И по мале времени по сих скоро приидоша перси, и церковь Святаго Воскресения Христова и Святый град Иерусалим разоривше, и весь в запустение положивше, и церковники пребеззаконствующия вся огнем пожгоша. Глаголет бо о сем пророк: «Проклят есть всяк, творяй дело Господне с небрежением, иже не почитает божественная любопречестно». Аще бо и Господь наш Иисус Христос, иже предбывый с нами зде на земли, таковый имея кроткий и смиреный нрав Свой пресвятый и образ пречистый, иже даде за спасение всего мира плещи Своя святыя на раны за ны, и ланиты на ударение, и пресвятейшее лице на оплевание, и никакоже и никогда же, и ниже даже и до слова Своего преяростнаго подвижеся ни на когоже. И якоже тогда виде Сам во святой церкви о тленных и о земных иудеи упраждняющыяся, не утерпел, но восприим бич вервный, извитый, и начат их бити Своима пречистыма рукама, не яростне и ниже гневом распалився, но нам Собою образ подаде такожде творити, но не чрез естество наше сверепитися на братию свою. И аще видим кого ныне во всесвятой и божественой церкви о земных и о тленных упражняющася, и тогда никакоже и мы умолчим, но возбраним (л. 492 об.) и созапретим таковым бестрашным самочинником и непокоривым церквомятежником. И аще мощно есть, подобает таковаго наказать и вон из святыя церкви изжинати. Тако бо и Златоустый святый повелевает с таковыми ж презлыми творити. Подобно же ему и во священных правилех глаголется: «Яко не подобает епископу или священнику бити вернаго или невернаго согрешающа. Ащели же узрят кого во церкви молвы творяща о тленных и суетных, таковаго подобает епископу или священнику своими руками бити и из церкви, якоже и самому Христу, изженути». Глаголет же ся и во святой Лествице: «Яко предстоящу на молитве великому оному пастырю Иоанну, усмотрив сам неких от братий на молитве беседы творящих, их же он, пастырь, отлучил на седмь дний, и повеле им в запрещении том вне церкви стояти и покланятися входящим и исходящим. Дивно же есть, яко и причетницы, тогда сущии, на толико ж время отлучишася от него. Аще ли же прилучится с нами быти на соборной молитве мирскому человеку, или иному гостю сущу, аще ли же и от великочестных есть, тогда наипаче подобает нам не творити беседы на молитве, яко да от зазрения мы убежим и на себе гнев Божий не привлечем. Обычай бо есть миряном зазирати и насмехатися монахом бесчинствующим. И таковым опасством благообразным бывше, и онаго да не соблазним: всяк бо монах, творяй миряном соблазн, таковый о себе не узрит света Божия пренебеснаго. Но аще нужда кая нам будет к таковым, достодолжное поклонение и целование о Христе сотворивше и обычный мир рекуще, и паки перваго молчания да держимся. Аще ли же он начнет беседовати, мы же ему и воспретим с кротостию: сице ничтоже бо тако пользует мирския человеки, (л. 493) якоже монашеское благочиние и благоговеинство. Сего ради, никакоже и никому на пении святом отнюдь не глаголати кроме настоятеля самого, и келаря, и уставщика. Да и тем во кратце, благоговейно и тихо  нужное зело слово прорещи, и о церковном токмо благочинии не велегласно, но шептанием, да и прочих не усумнят и не смутят; и аще кого видят нелепо что творяща, или козлогласяща, или глаголюща преизлишше сих преданий благочиных, и никакоже да умолчат, но да возбранят и запретят. Глаголет бо божественный Златоустый: Яко не токмо возбранити подобает празднословящих и буиих, но и от священныя ограды отженути их. Такожде и священныя правила повелевают. Аще ли же приидет нужда велия и неизбытная что кому проглаголати, и тогда подобает вон от святаго пения изыти, или по совершении пения возглаголати; и прежде всего исполнения и отпущения не исходити из церкви кроме великия немощи по телеси или нужднаго ради велми дела монастырскаго. Глаголет бо ся в старчестве, яко поп дивный Аммоний литургисая во церкви и виде ангела Божия, седяща одесную святаго олтаря, и входящих во святую церковь со умномыслием верным и бодроправым тщательством, написоваше имена их во книге вечнаго живота, а лености деля вон излазящих, изглаждаше имена тех. Сии же по триехнадесят днех и умроша суща. Да си сведуще, братие моя, не подобает нам изходити вон из церкви прежде отпуста от божественаго пения, и ниже во церкви с места на место преходити. Глаголет бо святый Симеон новый Богослов: «Подобает убо нам, братие, предстоящим на молитве, рыдания прилежнаго и воздыхания сердечнаго и слезоточения теплаго никакоже в забвение полагати, но умиленно прежде предстояти всяко и всегда со многим трепетом, ниже ноги от ноги преставляти, и ниже от места на место прехождати, (л. 493 об.) ниже отсланятися к стенам или ко столпу, ниже приближатися друг другу, и шептати, и глумитися. А кому будет нужда изыти вон от пения, и он да идет в келию свою, а пред церковию и пред трапезою не стояти ни с кем и ниже седети; да не и прочии и инии братия пристанут и начнут стояти с ним или собеседовати безвременно и неполезно. Сего бо ради празднословия и о божественом пении пренебрежения великаго ради смерть всем человеком внезапно приходит в мир. Аще ли же кому будет нужда изыти от пения, то тихостным ступанием и главы поклонением с велиим молчанием ити в келию и паки скоро возвратитися на соборныя и святыя общыя молитвы. Аще ли отшед монах, и начнет тело угождати, и спати или о чесом с ким иным празнословити, таковый пренебрежник и презоривый уставов святых преслушник злый вскоре имать впасти в руце врагов своих невидимых и видимых же». Глаголют бо тако всепресвятая и поучительная, божественая и всеспасительная душ наших полезная Писания: «Не презирай убо божественыя службы церковныя святыя никогдаже, но бодрствуй к той повсегда, да не предан будеши врагом твоим». Еже убо к вам дух зде слова моего и спасение: препрошу и молю всех о Христе Иисусе. Ему же слава во веки. Аминь.

[1] РГБ. ОР. Ф. 178. № 9427. Л. 485 об. С данной молитвы начинается Духовное завещание Святейшего Патриарха Никона.

[2] РГБ. ОР. Ф. 178. № 9427. См. также редакцию и комментарий рукописного источника: Севастьянова С. К. Духовное завещание Патриарха Никона // Патриарх Никон и его время. М, 2005.