Слово архимандрита Порфирия у святой Плащаницы

E-mail Печать PDF

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

 

Слово у святой Плащаницы«Бысть час девятый», – свидетельствуют евангелисты, когда повествуют о последних минутах крестных страданий Христа Спасителя. То есть, по нашему время исчислению, от двух до трех часов пополудни. Поэтому в этот священный час мы духовно предстоим Кресту Христову. Вместе с Иосифом Аримафейским мы снимаем с креста бездыханное Тело Господа Иисуса, истерзанное лютыми страданиями, обвиваем чистою плащаницею, полагаем на камень помазания, полагаем в новый гроб.

 

 

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Скачать файл.

 

Из Божественных служб Страстной седмицы в нашем сознании ясно запечатлелось изображение всех тех унижений и страданий, которые претерпел Спаситель в эти дни и эти часы. Если бы мы вдруг услышали, что все это пережил некий праведный человек, то сердце наше исполнилось бы глубокой скорбью о случившейся вопиющей несправедливости, и одновременно величайшим уважением к тому, кто смог с таким благородством и мужеством встретить обрушившиеся на него изобретения дьявольской злобы и лжи. Самый циничный, но разумный человек не смог бы не воздать здесь должное почтение и вместе с язычником Пилатом, который был убежден в отсутствии абсолютной Истины, произнес бы с почтением: «Да, это действительно человек!» (Ин 19. 5).


Но масштаб происшедшего – и подвига, и страдания, и преступления – гораздо выше. Здесь идет речь не о человеческом праведнике, но о Богочеловеке. Два события крестной повести Христа Спасителя дают нам острое понимание этого масштаба: Гефсиманское моление Христа и состояние богооставленности, о котором засвидетельствовал с Креста сам Господь.


В Гефсиманском саду Христос принес моление, соединенное с внутренним борением, и было это борение до кровавого пота. Врачи объясняют нам, что есть такая мера нервного напряжения, когда лопаются капилляры кровеносной системы, и кровь стекает по телу человека, и что человеческий организм, если он претерпел такое, то не сможет жить более.


Борение Христа Спасителя. Нам дано преклоняться с благоговением перед этой тайной и лишь немного уразумевать ее.


Мы понимаем, что Иисус – это Бог, во власти которого все люди: и Его ненавистники-иудеи, и распинатели-римляне, и Он в любой момент мог бы прекратить это злодейство, или вовсе не допустить, как многократно бывало до той Великой Пятницы. Но Иисус – не только Бог. Он еще и человек. И Его человеческая воля, зная тяжесть предстоящих страданий, знала и возможность их избежать, – для этого нужно лишь мановение Божественной Воли. И, конечно, человеческое естество и его часть – человеческая воля – не могли не противиться этому тяжкому послушанию Воле Божественной: «Отче, да минет Меня чаша сия» – взывает Христос, Бог и Человек.


Второе, известное нам, это то, что Господь принял на Себя вселенский грех человечества: от первого греха, который был совершен в раю Адамом и Евой, – и до того последнего, которому суждено осуществиться под солнцем, до момента прекращения человеческой истории со Вторым и славным пришествием Христа Спасителя. Всю эту страшную глыбу греха принял на свои плечи Христос. Титаническая ноша! И соответствующая ей титаническая духовная борьба в Гефсимании, а далее – и следующее явление, о существовании которого мы точно знаем и которое побуждает нас с еще большим смирением умолкать перед своим величием и тайной. Это богооставленность Богочеловека: «Боже, Боже мой, вскую мя оставил еси?» (Мф 27. 46) произнес с креста Господь.


Исполнение закона Божия призывает Божие благословение; преступление закона, то есть грех – навлекает проклятие. Это закон, установленный самим Богом. Сам Бог никогда не нарушает Своих установлений. Именно поэтому надлежало пасть проклятию и на Самого Христа: «Наказание мира нашего на Нем» – говорит Духом Святым пророк Исайа (53. 5). В том-то и есть трудность жертвенной любви, что она не освобождает и не облегчает законного наказания за преступление, но лишь переносит его тяжесть на свои плечи.


Если кто-то попытается понять, какова мера нашего греха, такого обыденного, такого оправдываемого нынешним миром, и даже возводимого им в закон, нужно вспомнить Гефсиманское моление до кровавого пота и пережитую Спасителем на кресте богооставленность. Вот истинная мера глубины и тяжести человеческого греха. Но в этом же и мера любви. И мера того подвига, который божественная любовь совершила ради спасения мира, ради спасения каждого из нас.


Перед величием этого дара мы должны испытывать самих себя. Мы должны понимать, что все человечество олицетворяется теми двумя разбойниками, которые были распяты по левую и по правую сторону от Христа Спасителя. Разница состоит лишь в том, что один познал во Христе Бога и своего единственного Спасителя от вечного наказания за грех, а другой – так и не понял этого факта, этой главной для человека спасительной Истины. Если же кто-то захочет явиться перед Богом со своими добрыми делами, то его ждет страшное разочарование, когда он в истинном свете увидит значение своей человеческой праведности перед колоссальностью божественного Дара, которым такой человек пренебрег, которого, прожив всю свою жизнь, так и не познал.


Поэтому среди всех человеческих греховесть один грех царственный – не знать Христа Спасителя. Все остальные тонут в искупительной Крови Христовой, как утонули преступления благоразумного разбойника – первого насельника возвращенного людям Рая. И только этот делает человека чуждым принесенного Самим Богом на землю Дара искупления от совершенных беззаконий и вырастающего отсюда спасения в вечной жизни.

Не будем же неразумными причастниками этого страшного и царственного греха всех грехов. И всегда будем иметь в себе силу знать, что нет иного Имени, которым надлежит нам спастись, кроме Имени принявшего за нас страшные страдания – оплевания, и биения, и заушения, и крест, и вольную смерть- Христа Спасителя. Аминь.